– Пустишь? – спрашиваю я. – Надо поговорить.
Я не дожидаюсь приглашения, просто прохожу в спальню Одейра, чуть толкнув хозяина плечом.
– Так себе идея, Мелларк, – запоздало отвечает Финник. – Мы можем поболтать и позже, за завтраком…
– Не можем, – перебиваю его я, – там будет Президент… А я бы хотел обсудить кое-что без его участия, – понизив голос, добавляю я.
– Тебе не нравится общество «папочки»? – язвит Одейр, усмехаясь. Бросаю на него хмурый взгляд, и Финник спешит ретироваться. – Ладно, ладно! Говори, зачем пришел…
Победитель указывает мне стул возле окна, а сам садится на край расправленной кровати. Одеяло скомкано и наполовину свисает на пол, простыни измяты и кое-где сдвинулись, открывая матрац. Финник то и дело беспокойно поглядывает на дверь ванной, но я не придаю этому большого значения.
– Вчера мятежники объявились в Капитолии, – начинаю я, но, кажется, для Одейра это не новость.
– Я слышал, – говорит он, – напали на больницу?
– Да, – соглашаюсь я. – Несколько человек убиты… Но я пришел не поэтому… На записях, которые сделаны камерами видеонаблюдения в больнице, среди повстанцев я заметил нашу общую знакомую… – говорю медленно, наблюдая за реакцией Финника, но тот остается внешне совершенно спокойным. – Джоанна Мейсон… Тебе это ни о чем не говорит?
Одейр пожимает плечами.
– А должно? – интересуется он, и я замечаю очередной взгляд, брошенный в сторону ванной. – Одно точно, Джоанна не дура. Раз она с мятежниками, значит, у нее на то есть причины. Нынешняя власть бывает… жестокой и бьет по самому больному. Не все такие «всепрощающие», как ты, Мелларк.
Складываю руки на груди и ехидно уточняю:
– Кто бы говорил? Морской красавчик, купающийся в славе и удовольствиях? Какое из мест у тебя больное? Или ты мозоли натер там, где не надо?
Финнику неприятны мои слова, но он не успевает ответить – дверь ванной комнаты распахивается, являя нам обоим рыжеволосого ангела, одетого в легкое, струящееся платье.
– Привет, Энни, – растерянно говорю я, а девушка поспешно прячется за спину подошедшего к ней Одейра. Мы с Финником смотрим друг другу в глаза, и, кажется, я понимаю, что был неправ. Вот оно, его больное место: чокнутая девушка из родного Дистрикта.
Я постоянно забываю о ней, так как без Финника девушка нигде не появляется. Почему из всех доступных ему красавиц, Одейр выбрал именно ее – не самую привлекательную и с исковерканной психикой? Внутренний голос любезно подсказывает: любовь. Я и сам был на его месте: слепая любовь к Китнисс противоречила здравому смыслу, но я был бессилен побороть ее.
– Извини, – говорю я, и Финник кивает. – Мне, наверно, пора… Но мы еще вернемся к вопросу о Седьмой.
– Обязательно, – соглашается Одейр, и я поспешно ухожу прочь.
Стою в коридоре, не зная, куда податься. В спальне – Китнисс, в столовую – еще рано. В итоге решаю заняться несправедливо заброшенными документами с планами по улучшению жизни Дистриктов.
В кабинете светло, деревянная мебель приятно радует глаз. Усаживаюсь в свое кресло, и рука непроизвольно тянется к самому нижнему ящику стола. Здесь хранятся документы, компрометирующие Сноу. Снова связавшись с Китнисс, я оставил попытки найти тех, кто может раскрыть тайны президента…
Кларисса! Мне нужно найти ее – пора возвращаться к работе, а не посвящать все дни мыслям о Сойке… Отправляю безгласую на поиски моей помощницы, а сам остаюсь просматривать свежие отчеты из Первого и Второго.
Проходит не так много времени, когда открываются двери, и в кабинет входит Сноу. Привычно элегантный и окутанный приторным ароматом роз.
– Доброе утро, Пит! – здоровается Президент. – Как себя чувствует мисс Эвердин?
Неопределенно пожимаю плечами.
– Не жалуется. Откуда столько заботы о Китнисс Эвердин?
Сноу едва заметно улыбается.
– Пит, твоя невеста – особенная девушка. Разве ты не находишь, что о ней необходимо заботится, присматривать?
– Не больше, чем за любой другой в ее положении, – отвечаю я.
– Что ж… – тянет Сноу, глядя на меня, – если ты так считаешь… Полагаю, пора бы уже объявить жителям о предстоящей свадьбе?
– Разумно, – соглашаюсь я. – Снова видеоролик? Или интервью с Цезарем?
Президент обдумывает варианты, после чего говорит:
– Ограничимся видео-сообщением, а вместо интервью запустим в эфир ролики о том, как мисс Эвердин готовится к свадьбе.
Поднимаю брови, выражая непонимание, и Сноу уточняет:
– Платья, прически и прочее, чем занимаются девушки в это время.
– Хорошо, – отвечаю я. – Что с нападением на больницу? Нашли кого-нибудь?
– Глава миротворцев взял ситуацию под личный контроль. Он полагает, что в Капитолий проникла крупная группа ополченцев.
– С целью? Они рискнут начать боевые действия в городе? – с опаской спрашиваю я.
– Ты все еще сомневаешься, Пит? Мятежники сожгли добрую половину страны, так что им стоит разрушить столицу? – недоумевает Президент.
С этим не поспоришь. Мы беседуем еще некоторое время, пока нас не отвлекает стук в дверь. Кларисса входит в комнату, сверкая белоснежной улыбкой. У нее прекрасные отношения с Президентом. Насколько мне известно, они давние знакомые. Отец Клариссы был видным политиком, одним из приближенных Сноу, так что девушка не испытывает перед главой государства страха или благоговейного трепета. Они вместе шутят, и даже больше – рядом с Клариссой Президент преображается и похож скорее на добродушного старика, чем на жестокого тирана.
Ловлю себя на мысли, что логичным было бы опасаться Клариссу, но я не чувствую этого. Она – мой единственный друг в Капитолии, и я безоговорочно верю ей. Даже ее симпатия ко мне и наш поцелуй не перечеркнут той редкой душевной близости, которая установилась между нами.
– Пойдем, прогуляемся? – спрашивает девушка, обольстительно улыбаясь мне.
– Конечно, он пойдет, – отвечает за меня Сноу, и я различаю в его голосе командные нотки. – Питу полезно отвлечься перед свадьбой.
Это интуиция или что-то другое, но я стараюсь разгадать новую игру и принимаю руку Клариссы, которую она тянет ко мне. Наши пальцы сплетаются и мы, улыбаясь друг другу, выходим из кабинета.
Едва за нами закрывается дверь, я пытаюсь высвободить руку, но Кларисса не дает. Она прижимается ко мне в пол-оборота и не громко говорит, так чтобы только я мог услышать:
– Не сейчас. За тобой могут следить. Идем к бассейну?
Тревожно киваю и позволяю увести себя на террасу под открытым небом.
– Мне кажется, Сноу не против нашего романа, – улыбаясь, говорит Кларисса, когда мы располагаемся возле воды.
Она выпускает мою ладонь и усаживается на край бассейна, свесив ноги вниз.
– Но у нас нет романа, – спорю я.
– Сноу-то об этом не знает, – вызывающе отвечает моя помощница. – Ты заметил, как он настаивал, чтобы ты пошел со мной?
Киваю головой, соглашаясь: я обратил на это внимание, но не понимаю, зачем это нужно. Кларисса предугадывает мой вопрос.
– Чем ярче у тебя чувство ко мне, тем меньше шансов, что ты снова влюбишься в Сойку, – объясняет она мне, как маленькому…
Все равно не понимаю. С чего Президент взял, что я могу чувствовать к Китнисс что-то еще, кроме ненависти и презрения?
– Пит, – девушка поворачивается ко мне, – ты же не глупый? Неужели ты никогда не задумывался, из-за чего тебя пытали?
Морщусь от неприятных воспоминаний.
– Из-за Китнисс, – выдыхаю я.
– Ага, но «зачем»?
И снова это неприятное чувство, что я глуп, как пробка.
– У тебя есть версия? – спрашиваю я.
– Все очевидно, Пит! Китнисс хоть и символ ополченцев, но одна она ничего из себя не представляет. Вся ее заслуга в тебе, она всегда пользовалась тобой. Прикрывалась твоими чувствами, чтобы найти побольше спонсоров. Сноу хочет контролировать ее – только и всего. Попытаться убить Сойку или поймать и мучить – это вызовет еще большее недовольство, а вот сломать птичке крылья… Ты – ее крылья! Люди верят в «несчастных влюбленных»…