Вздыхаю, проводя рукой по волосам.
– Это нечестно… – вырывается у меня, а моя помощница поддакивает.
– И очень опасно, – напоминает мне она, будто я смог бы забыть, как не хочу снова попасть в «лапы справедливости» Сноу.
– Если поразмыслить, то мы можем использовать это с выгодой для себя, – прерывает мои размышления Кларисса. – Пусть Президент думает, что ты и я… Ну, что у нас любовь и все такое. Это убережет тебя от подозрений в симпатии к Сойке, а еще даст нам возможность спокойно «копать» под Сноу, не вызывая лишних разговоров.
Я смотрю на красивое лицо своей собеседницы и в очередной раз поражаюсь, как ей удается буквально заглянуть мне в душу. Ее предложение крайне выгодно для меня, только как же сама Кларисса? К чему ей такие жертвы?
– Знаешь, – говорю я, – никогда бы не стал просить тебя о подобном…
– Пит, – перебивает меня помощница, – никаких проблем! Друзья – это такие люди, которые готовы рисковать друг для друга. Тем более, – она хитро подмигивает мне, – ты очень хороший и… – Ее голос становится тише, будто мне доверяется тайна, – ты мне нравишься. Ты…
– Кларисса, – я спешу прервать поток ее откровений, чтобы девушке не пришлось пожалеть о них спустя время, – ты мне тоже нравишься, как подруга…
Мы смотрим друг другу в глаза, но я едва успеваю заметить в ее взгляде грусть, как лицо Клариссы вновь озаряется улыбкой.
– Что насчет пары? – спрашивает она. – Готов рискнуть?
Я соглашаюсь почти сразу, мне нечего терять. Кларисса права, лучшее, что я могу сделать для того, чтобы усыпить бдительность Сноу, – притвориться, что увлечен своей помощницей. Главное не заиграться. Девушке эта идея доставляет слишком очевидное удовольствие. Она хохочет в голос и соблазнительно улыбается, заглядывая мне в глаза.
Чуть позже безгласые приносят мне и Клариссе завтрак. Мы едим, болтаем и любуемся голубой гладью воды. Я чувствую умиротворение и покой. Такое бывает очень редко, и всегда рядом Кларисса. Даже с Китнисс такого не было: ей я хотел понравиться, беспокоился о том «что» сказать и «как» сделать. И только рядом с Клариссой я полностью расслаблен. Она знает все до единой мои тайны, и она мой лучший, даже, наверное, единственный друг.
День проходит незаметно. После расставания со своей помощницей я снова вернулся в рабочий кабинет, а позже навестил Мастерса, и мы достаточно долго обсуждали ситуацию с повстанцами. Глава миротворцев опасается, что мятежники могут устроить нам еще несколько сюрпризов, в которых не исключена гибель мирного населения. А самое главное – его беспокоит предстоящая свадьба.
Планируется, что это станет событием не менее значимым, чем любимые капитолийцами Голодные игры, которые в этом году не состоялись из-за меня и Китнисс. Так уж случилось, что сейчас мы с ней снова в самом центре внимания. «Несчастные влюбленные» – любимцы публики. Пит Мелларк и Китнисс Эвердин – лидеры двух армий. Желающих хоть одним глазком взглянуть на церемонию, будет хоть отбавляй. И найдется не мало тех, кто захочет сорвать эту свадьбу…
В комнату, где теперь живу не только я, но и Китнисс, я захожу в довольно мрачном настроении, и сразу замечаю свою невесту. Она стоит спиной ко мне, но я могу видеть ее отражение в зеркале. На Китнисс милое зеленое платье до колен, в котором особенно заметен легкий животик, и волосы, заплетенные в традиционную косичку. Я бы назвал Сойку красивой, если бы не совершенная бледность лица и широко распахнутые испуганные глаза.
– Добрый день, мистер Мелларк, – обращается ко мне незнакомый голос, и я оборачиваюсь на звук.
Справа от меня стоит мужчина, совершенно лысый, а на его черепе красуется ярко синяя татуировка. Кажется, я видел его прежде.
– Меня прислали снять видео о том, как вы делаете предложение мисс Эвердин, – поясняет он, видя мое удивление. Только теперь я замечаю в его руках камеру. – Это будет просто и по-домашнему, – улыбается оператор. – Приступим?
Китнисс поворачивается ко мне. На ее лице ни кровинки, губы подрагивают, пальцы сцеплены. Боится.
– Как вы будете это делать? – спрашивает мужчина. – Как признаетесь в любви к своей избраннице? Вариант встать на одно колено – это так романтично!
Я готов поклясться, что он сейчас разревется от умиления. Чертовы неженки-капитолийцы. Я не хочу вставать перед ней на колени. Мышцы каменеют от одной мысли об этом. Стараюсь держать под контролем борьбу долга и истинных желаний.
Даже теперь именно я должен склониться перед ней? Жарко. Кровь закипает и сердце с яростно бьется в груди. Китнисс плотно сжимает губы и кивает, чуть прикрыв глаза. Она снова играет… И это никогда не закончится…
Фанф находится в разделе “Ждет критики”,
и все отзывы награждаются подарками :)
========== Глава 26 ==========
Комментарий к Глава 26
включена публичная бета!
заметили ошибку? сообщите мне об этом:)
Мое тело буквально парализовало. Встать на колени перед Китнисс? Нет! Сердце бьется в груди, как сумасшедшее, и я понимаю, что не могу снова унизиться перед ней.
Сжимаю зубы так сильно, что становится больно, и на лице играют желваки.
– Выберем вариант попроще, – говорю я, прожигая Китнисс взглядом. Мой голос отдает сталью. Оператор недовольно бурчит, но не решается поспорить.
Твердым шагом я подхожу к Китнисс и почти рывком хватаю ее за запястье. Сжимаю девичью ладонь в своей. Сойка морщится от боли, с укором глядя на наши руки, и только сейчас я чуть ослабляю нажим. Китнисс очень бледная, а ее тощее тело дрожит как от холода. Непроизвольно замечаю свое отражение в зеркале за спиной девушки: дикий, пропитанный злостью взгляд, заострившиеся черты лица; вся поза напряженная, напоминающая хищника перед броском.
Поворачиваю голову к оператору: на камере горит красная лампочка, идет съемка. Прикрываю глаза и глубоко вздыхаю несколько раз, стараясь успокоить пожар, пылающий в душе. «Надо взять себя в руки», – твержу я себе, но, как ни стараюсь, все равно понимаю, что я не похож на влюбленного подростка, каким должен был бы выглядеть.
Кажется, мне впервые катастрофически не хватает актерских способностей, чтобы убедительно притворяться. Лихорадочно соображаю как спасти ситуацию, но, как на зло, мысли разбегаются от волнения. «Думай, Пит, думай!», – твержу я себе, но мой максимум – вспомнить совет мужчины с татуировкой, который снимает нас. Встать на колени? Это всегда беспроигрышно романтично…
Распахиваю глаза, обводя взглядом комнату. Не могу сосредоточиться: все вокруг мутное, будто я смотрю через стекло. Кое-как фокусируюсь на лице Китнисс…
Вздернутый нос, резко очерченные скулы.
Она развязала войну. Из-за нее гибнут люди.
Широко распахнутые серые глаза, обрамленные темными ресницами.
Она использовала меня и мои чувства. Я пережил ад… И все по ее милости.
Чуть розоватые сухие губы… Китнисс прикусила нижнюю – нервничает.
Она потеряет свою власть над людьми… Жители Панема перестанут умирать с именем Китнисс на устах.
Я смогу отомстить Сойке! Я был ее крыльями? Что ж, теперь я – ее клетка!
Медленно, в буквальном смысле наступая себе на горло, я начинаю сгибать колени. Кажется, я чувствую каждую мышцу, которая напрягается, приближая меня к полу. Уверен, мое лицо пылает, потому что кровь в венах кипит, я горю как в лихорадке. Ядовитая смесь долга перед людьми и ненависти к Китнисс. Последнее, кстати, обострилось до предела: это чувство особенно остро царапает сердце, разрывает душу огромными когтями…
Когда колени касаются пола, я уже на грани приступа. Смотрю на искаженное страхом лицо Китнисс, но не вижу ее. Вместо этого передо мной другая девушка – иная Китнисс. Ее темные волосы уложены в замысловатую прическу, а соблазнительное тело прикрыто голубым платьем. Как будто эхо я слышу голос Цезаря, а яркий призрачный свет софитов слепит глаза. Я уже стоял на коленях перед Сойкой… Я просил ее стать моей женой… Я любил ее… Я отдал ей всего себя без остатка… А она воспользовалась! Обманула! Бросила!