Я люблю ее.
И это взаимно.
Жизнь никогда не будет для нас сладким сиропом. Она будет густой карамелью, но мы будем грызть ее вместе – я и Китнисс.
Вместе, всегда.
– Выйду, Пит, – отвечает Китнисс. – Я люблю тебя…
Тянусь к ней за поцелуем, но серьезный голос Колина останавливает меня.
– А заявки принимаются? – спрашивает он.
– Какие? – одновременно удивляемся я и Китнисс.
Мальчик переводит взгляд с меня на мать, и обратно. Поджимает губы и поучительным тоном говорит:
– Тетя Прим говорила, что когда кто-то женится, у них всегда бывают дети. Так вот – я заказываю сестренку!
Мы не даем ему закончить, Китнисс прячет красное лицо, уткнувшись в шею сына, а я ласково глажу его по волосам.
– Заявка принята, Колин, – обещаю я ему. – А теперь пошли, я уложу тебя спать… – перевожу взгляд на Китнисс, – нам с мамой надо кое о чем поговорить…
– Жду тебя, – шепчет Китнисс, когда я почти выхожу из гостиной, уводя с собой сына.
– Лучше жди в спальне, – улыбаясь, отвечаю я. – Там, по крайней мере, есть замок на дверях…
***
Что ж, дорогие мои, это действительно последняя глава, тот самый бонус, который я обещала.
Эта история закончилась, мне будет ее не хватать.
СПАСИБО ВСЕМ, КТО ЧИТАЛ, ОСТАВЛЯЛ ОТЗЫВЫ, СТАВИЛ ОЦЕНКИ И ДОБАВЛЯЛ В СБОРНИКИ :)
Даже не представляете, насколько мне важна ваша поддержка!
Хочется высказать особую благодарность в адрес Fenelona, Kleo 777 и Чернильница Бендер за их огромную помощь, в работе над фанфиком. Девочки, спасибо! Люблю вас!
Прощаюсь до новых фанфиков))
Уже совсем скоро… Мистическая история, в которой мы встретимся с любимыми Питом, Китнисс и само собой Гейлом )))
========== Спин-офф. Избранный ==========
Комментарий к Спин-офф. Избранный
включена публичная бета!
заметили ошибку? сообщите мне об этом:)
POV Кларисса
Выхожу на перрон Двенадцатого дистрикта и делаю несколько шагов вперед, осматриваясь вокруг: серый невзрачный вокзал, хмурые забитые жители, столпившиеся в сторонке и ожидающие тех, кто приехал из Капитолия. Даже яркое июньское солнце не скрашивает печальной картины.
– Черт, Риса, зачем я только разрешил тебе тащить с собой все эти тряпки?! – ругается Хеймитч, останавливаясь рядом.
В его руках четыре огромных, набитых битком чемодана с моими вещами. Улыбаюсь ему одной из самых очаровательных улыбок, которая только есть в моем женском арсенале: меня с детства научили использовать свою красоту.
Хеймитч хмурится, швыряя чемоданы на землю.
– Тащи их сама, – заявляет он, не поддаваясь на мою уловку.
Снова улыбаюсь, поднимаюсь на цыпочки и касаюсь губами его щеки:
– Мне нужна эта одежда, чтобы быть красивой. Для тебя… – с придыханием говорю я.
Губы Хеймитча трогает ядовитая ухмылка:
– Милая, ты мне больше нравишься голая и с разведенными в сторону ногами.
Вспыхиваю до самых корней волос. Этот мужчина способен вывести меня из себя за считанные минуты. И так уж случилось, что он единственный, к кому я никак не могу подобрать ключик, но именно к нему меня влечет так, как не влекло никогда и ни к кому.
Он особенный. Избранный.
Беру себя в руки и, ухмыляясь, решаю играть по его правилам:
– Мне раздеться прямо здесь?
Он молчит и просто смотрит на меня. Не спеша расстегиваю верхнюю пуговицу на кофточке. Хеймитч кривит бровь. Вытаскиваю из петельки вторую, и край белого лифчика становится виден всем желающим. Вижу, что избранный недоволен, но намеренно продолжаю. Третья пуговица расстегнута, самые внимательные прохожие уже поглядывают на меня.
Осталось всего две пуговки, кто победит?
– Застегнись! – командует Хеймитч, бурча себе под нос заковыристые ругательства. – Вот уж связался с бесстыдницей!
– Тебе это во мне и нравится, – парирую я.
Избранный ехидно улыбается и подзывает какого-то паренька, который за отдельную плату помогает нам дотащить чемоданы до дома Хеймитча в Деревне победителей.
Едва переступив порог дома, я понимаю, что это самое отвратительное место, в котором мне только приходилось побывать. Даже тюрьма, где меня удерживали после нападения мятежников на Дворец, и та чище. Смесь запахов заставляет меня закашляться.
– Как тебе мои хоромы? – интересуется Хеймитч.
– Даже животное не может так жить, – честно говорю я.
Избранный, вместо того, чтобы обидеться, гогочет.
– Вот такой вот я, получай, что хотела.
Меня передергивает от его слов. Уже не первый раз за грубостью Хеймитча я угадываю раненного зверя, который истекает кровью, но из последних сил пытается отогнать от себя любого, кто готов помочь.
– Хорошая уборка изменит здесь все, – бодро предлагаю я.
Хеймитч подходит вплотную.
– Мне здесь еще только уборщицы не хватало!
Я фыркаю, а он, взяв меня за руку, ведет на кухню. Тут более или менее чисто, если сравнивать с гостиной: на столе лежат две старые газеты, посуда, пусть и не мытая, но вся составлена в раковину. Мы останавливаемся возле стола, и Хеймитч разворачивает меня лицом к себе.
– Сойдет? – интересуется он, кивая на столешницу.
– Для чего? – не понимаю я.
Руки избранного вмиг подхватывают меня подмышки и усаживают на край.
– На столе тоже можно неплохо развлечься…
Он устраивается между моих разведенных ног, расстегивая ширинку. Громко и возмущенно выдыхаю. Очередная попытка обидеть меня? Как бы сильно мне не был дорог Хеймитч, у меня тоже есть гордость. Быть оттраханной на кухонном столе в доме, воняющем рвотой и грязными носками? Ну уж нет!
Отталкиваю его и встаю, поправляя юбку.
– Я буду жить в гостинице, пока ты не наведешь здесь порядок, – заявляю я.
Хеймитч выглядит слегка удивленным.
– Ты уже бросаешь меня? Так быстро?
Он пытается говорить с издевкой, но грусть в глазах выдает его. Такой уж он есть: не подпускает никого близко к себе, отталкивает, как умеет.
– Не бросаю, – ласково говорю я, поглаживая его по щеке, – но жить в этом свинарнике я не буду.
Мы прожигаем друг друга взглядом.
– С чего ты взяла, что я приду за тобой, если ты сейчас уйдешь?
Отвожу взгляд.
– Я просто надеюсь на это и буду очень тебя ждать.
Хеймитч хмурится, отходит к раковине и, внезапно схватив пустой стакан, швыряет его об стену. От неожиданности я вскрикиваю. Избранный поворачивается ко мне.
– Ну зачем я тебе, дура? Ты уже видишь – вот она моя суть… – Он обводит рукой вокруг. – Оно тебе надо, прозябать здесь, со мной?
Мне хочется прижаться к его губам своими и заставить замолчать, перестать изводить себя пустыми страхами.
– Ты мне нравишься, – признаюсь я.
– Милая, – горько вздыхает он, – у тебя извращенный вкус.
– Уж какой есть…
***
Хеймитч крепко держит меня за руку, и мы неспешно бредем по тропинке в сторону дома. По бокам мягко шелестит густая трава, ветер колышет кроны деревьев. Один из теплых августовских вечеров, когда приятно гулять с любимым: полумрак, небо, усыпанное звездами, и мы вдвоем. Что может быть романтичнее?
– Праздник был чудесный, – говорю я, вспоминая городскую вечеринку, с которой мы возвращаемся, – зря ты не пошел танцевать.
Избранный усмехается.
– Староват я для танцулек.
Снисходительно улыбаюсь и облокачиваюсь на его плечо, обнимая руку Хеймитча обеими ладошками.
– Ты не старый, и мне не нравится, когда ты так говоришь.
– Открой глаза, милая, – спорит Хеймитч, – я тебе в отцы гожусь.
– Папочка? – игриво спрашиваю я.
Хеймитч смеется и крепче прижимает меня к себе.
Проходя мимо дома Китнисс, в котором горят все окна, я непроизвольно поворачиваю голову налево, глядя на осиротевший дом, в котором раньше жил Пит. Избранный смотрит в том же направлении.
– Как думаешь, парень сумеет когда-нибудь вернуться?
Виновато опускаю глаза, будто то, что произошло с Питом, это моя вина. Я знаю, Хеймитч спрашивает, вернется ли его бывший трибут в Двенадцатый дистрикт, но у меня на языке так и вертится другая тайна, которую я не в силах больше хранить. Мне надо выговориться…