- Ну что ты, девочка моя, — пробормотал он сквозь сон. — Разве можно так пугать? Нас засекут… Поднимется шум… Ты вообще соображаешь, что делаешь?
- Соображаю. Никто ничего не узнает.
…Юля жадно приложилась к его члену, который просыпался быстрее, чем хозяин.
- Еще хочу… ну еще… — шептала она, и ее худенькое тело била судорога. — Не убирай!
Олег через какое–то время сильным порывистым движением повернул ее тело спиной к себе.
Сладкая боль пронзила ее анус. И тут же в нее хлынула горячая река. И она тоже ответила мужчине оргазмом…
Ее вернул к реальности голос Олега:
- А теперь иди, слышишь? Тебя хватятся.
Юля послушно поднялась с топчана. Как ей не хотелось уходить!
…Наутро лил дождь. Юля слышала, как ушла бабушка, а ей так хотелось еще поваляться.
Встала она около полудня. Дождь, видно, зарядил на весь день. Олег конечно, рисовать не пошел, он должен был остаться дома.
Но домик оказался заперт, и машины не было. Может, поехал за чем–то на станцию?
Но выяснилось, что Олег уехал с концами. В Питер. Даже двух дней не дожил.
«Я никогда его больше не увижу! — рыдала Юля. — Никогда!»
Она металась возле домика под проливным дождем вместе с мокрым Жуком, которого осенью обещали пристрелить…
…И осень эта, между прочим, наступила. Юля даже не заметила, вся почерневшая от горя и слез, причину которых она никому не могла поведать, даже бабке, зная, что для Олега это может обернуться опасностью.
И осень эта наступила. И Жука, наверно, пристрелили, как и обещали…