— А мобильники? Почти у каждого боевика есть мобила! — рассердился Стас.
— База находится в низине, ретранслятор сотовой связи стоит у него на крыше, к завтрашнему дню я его нарисую. Так что вырубить сотовую связь можно одним точным выстрелом.
— Еще вопрос. Мы никак не учитываем окна, выходящие не во двор, а в сторону леса. Горчичник может вылезти через окно, перелезть через забор и — тю-тю!
— Перелезть через забор ему помешает колючая проволока. Так что спуститься он сможет только во двор. А двор вы должны будете контролировать полностью.
— И что, Горчичник не предусмотрел для себя никакого подземного хода, никакого запасного выхода на случай, если запахнет жареным?
— Пока не знаю. Постараюсь выяснить.
— Все равно, Крокодил, без «Калашниковых» и гранатометов мы вряд ли что сделаем. Нам нужны автоматы!
Стас замер. Проглотит или не проглотит? Действительно Невидимка — это Крокодил Гена, который пытается с их помощью освободиться, или это Кукловод готовит из них камикадзе, добровольцев, с радостью идущих на смерть?
— Где я их возьму?
— Там же, где пистолеты и гранатометы. Ты же их собираешься где-то брать?
— Пистолеты я знаю, где можно достать, а вот автоматы… Ладно, подумаю. А почему ты назвал меня Крокодилом?
— Потому что ты, как крокодил, сидишь в мутной воде и ждешь добычу.
— Какая-то странная аналогия. Я жажду свободы, а не добычи, и активно работаю в этом направлении. Ладно, кончай базар, выходите.
— Влада, ты слышала наш разговор? — спросил Стас, поворачивая колесико замка.
— Слышала. Выходи уже, не теряй даром времени.
Стасу очень хотелось спросить у Влады: «Ну, как моя проверка? Крокодил это или не Крокодил?», но он понимал — сейчас этого делать нельзя. Только в обед или вечером, только в ванной под шум льющейся воды…
— Ну что, Крокодил это или нет? — спросил Стас, едва они вошли в ванную и включили воду.
— Если бы я хоть раз слышала его голос…
— Нет, а реакция?
— Замедленная. Или потому, что это Крокодил и он удивился: откуда мы знаем его имя? Или потому, что это не Крокодил, который удивился: почему его так называют? Реакция соответствует обоим случаям.
— Я тоже ничего не понял.
— Но себя мы выдали.
— Ты сердишься на меня за это?
— Нет. Наверное, это уже не имеет значения. Нам никогда не взять эту базу!
Влада заплакала. Стас, еле касаясь, обнял ее. Влада не отстранилась, как обычно, а даже немножко прижалась к нему.
— Ты сегодня сколько пуль схватил?
— Три.
— Из них одну мою. И я две. Нас пять раз за сегодня убили! Пять!
— Сегодня — только третий день тренировок, и задача с каждым днем усложняется. Когда Крокодил введет все условия, мы найдем правильную стратегию и пули ловить не будем!
— Ты обещаешь? — улыбнулась Влада сквозь слезы.
— Гарантирую!
— Как всегда…
Стас понимал, что шансов у них немного. Но не мог же он сказать это Владе? Сама все должна понимать, не дурочка. И, кажется, понимает. И, как ни странно, перестает плакать. И понять, почему она только что заплакала, а потом перестала, гораздо труднее, чем вычислить, Крокодил их сейчас ведет или кто-то другой и, самое главное, куда ведет?
На следующий день им выдали автоматы.
Кроме того, Крокодил показал им портреты Горчичника.
— Я не знаю точно, кто из них Горчичник, — прокомментировал Крокодил. — В том, что это один из троих, я уверен. Постарайтесь нейтрализовать всю троицу. А может, и четверых — говорят, у Горчичника есть брат, но я его ни разу не видел и даже не знаю, на базе он или в Москве.
Первый Горчичник напоминал быка, не заколотого молодым на корриде, обрюзгшего, потяжелевшего и от своей никчемности, ненужности ставшего еще более опасным. Стрижен он был коротко, смотрел исподлобья, набычившись, и глаза его были пустыми и безжалостными.
Второй был высок, массивен и тоже стрижен очень коротко. Его беспросветно угрюмое лицо показалось Стасу знакомым.
Он чуть было не закричал: «Серьез! Да это же Серьез!», но Влада вовремя нашла и сжала его руку: «Молчи!»
Третий был смугл и черноволос. Его черные глаза кусочками антрацита блестели под черными бровями, губы кривила презрительная улыбка. Не хотелось бы встретиться с ним на горной тропе, не имея автомата в руках, пистолета за поясом, гранаты в кармане и ножа в сапоге. А ведь придется встретиться, придется…
Никакого страха ни перед одним из троицы, равно как и перед тремя одновременно, Стас не испытывал. Терять ему было в общем-то нечего, приобрести же он мог — весь мир.