— Только они наверняка расплатились с ним наличными, расплатились щедро, и этот кто-то будет молчать даже под пыткой.
— Особенно теперь, после смерти Фаддеича. Еще следователи могли бы потянуть за ниточки «белье» и «холодильник». Странно, что наши заказчики все это не уничтожили.
— Значит, за эти ниточки тянуть бесполезно, — догадалась Влада. — Все это было куплено тем же Метростроем под предлогом восстановления дома отдыха, а потом списано или продано по остаточной стоимости, поскольку дом отдыха тоже решили продать.
— По остаточной стоимости? Ты откуда такие слова знаешь?
— Мой папа до того, как стать банкиром, работал заместителем директора по общим вопросам одного НИИ. И почти все эти «общие вопросы» обсуждал по вечерам с мамой. Я слушала и на ус мотала.
— А чтобы вдова Фаддеича не рыпнулась заявить в милицию, ей сбагрили холодильник, белье и прочий уже ненужный инвентарь. — Стас, последние пять минут безуспешно пытавшийся обогнать рефрижератор, наконец сделал это и увеличил скорость. — И все-таки следователи могли бы вычислить человека в Метрострое, связанного с нашими хозяевами.
— Тотчас и этот человек отравился бы некачественной водкой. Куда мы едем?
— В дом, где три недели назад мы впервые надели шлемы «виртуалки». Из которого нас потом отвезли к «замку», — добавил Стас, уловив недоуменный взгляд Влады.
— Отвези меня домой. Я устала, — попросила она.
— Но мы уже почти приехали. Вот эта улица, вот этот дом!
— Все, что мы делаем, — бессмысленно!
— Я… Мы должны убедиться в этом.
Машина свернула на дорожку, петляющую между шестнадцатиэтажками, и остановилась возле уже знакомого им дома.
— Узнаешь?
— Так здорово все начиналось…
— Мы вырвемся. Даю тебе слово — вырвемся! — не прошептал, а прошипел Стас.
Памятная обоим квартира была на первом этаже. Красивой таблички с надписью «3D-Action» на двери, конечно же, не было. Стас нажал на кнопку звонка.
— Если что — мы по объявлению о продаже, но перепутали дома.
— Кто там? — послышался из-за двери женский голос, и дверной глазок потемнел.
— Мы по объявлению, — начал врать Стас. — Хотели бы посмотреть квартиру.
— Опоздали вы, молодые люди, — обрадовалась женщина за дверью. — Эта квартира уже куплена нами, полмесяца назад, и теперь очень не скоро будет продаваться! Так что и смотреть нечего! — торжествующе закончила женщина.
— Может быть, вы все же откроете дверь? — улыбнулась дверному глазку Влада.
— А зачем? Мы еще не закончили ремонт, да и не убрано у меня. До свидания, молодые люди, до свидания!
— Благодарим вас! Вы очень гостеприимны! — разозлился Стас. Влада взяла его за руку и потянула прочь из дома.
— Ты еще скандал здесь устрой! Сыщик доморощенный!
— И все-таки мы приехали не зря. Если покопаться, можно выяснить, через какую фирму они купили квартиру да кто ее продал. Мы были здесь в промежутке, когда ее уже освободили, но еще не продали. Значит, или продавец, или покупатель, или маклер контачил с кем-то из наших заказчиков.
— Ничего это не значит, — устало возразила Влада, ожидая, когда Стас откроет ей дверцу машины.
— То есть как это?
— Если бы устроителем Игры была я, то под видом покупателя нашла бы подготовленную к продаже квартиру, в которой уже не живут, и просто на один-два часа открыла бы ее, подбором ключей или отмычкой. Да через окно влезла бы — сигнализация здесь если и была, то перед продажей ее отключили. Так что ни продавец, ни покупатель, ни маклер скорее всего и не догадываются, что второго августа сего года два-три часа в квартире были посторонние, в том числе и мы с тобой.
— Логично… — вынужден был признать Стас.
— А теперь вези меня домой. Я устала.
— И это тоже логично, — со вздохом повторил Стас.
Отвезя Владу домой, Стас медленно поехал вдоль Севастопольского, высматривая летнее кафе, рядом с которым не была бы запрещена стоянка автомобилей. Обнаружив таковое, он немедленно припарковался, взял минералку, кофе, пару бутербродов с ветчиной и уселся за свободный столик.
Попробовав бутерброд, Стас понял, что этот образец кулинарного искусства следует не кусать, а грызть. Ближайший «Макдоналдс» был аж у метро «Юго-Западная»; ехать туда Стасу совершенно не хотелось, и он продолжал грызть бутерброд, запивая его минералкой.