Ким усмехнулся.
— Сними ботинки и малость разомнись. Посмотрим, на что ты способен.
Он ушел в крохотную комнатушку-тренерскую.
Только теперь Стас смог оглядеться.
Весь пол небольшого зала покрывали два больших борцовских ковра, пропахших пылью и потом. Вдоль одной стены стояли низенькие скамеечки. Высокие окна были зарешечены.
Стас снял туфли, походил по ковру, не зная, как правильно разминаться и гадая, что сейчас будет. Он слышал, что иногда тренеры буквально избивают новичков, осмелившихся им возражать. Не собирается ли и Ким попользоваться им вместо боксерской груши?
— Ну, что же ты не разминаешься? — удивился неслышно появившийся Ким.
— Не умею.
— Ну, присядь раз десять, помаши руками.
Стас вспомнил физкультуру и изобразил несколько движений.
— Ладно, сойдет, — устал ждать Ким. — Я сейчас пару раз слегка ударю тебя, а ты попробуй увернуться.
— Только не больно, — попросил Стас.
Он вдруг почувствовал, что от Кима исходит угроза. Не такая, как от заварухинского охранника, поднимавшего «узи» над дверцей джипа, но все-таки вполне явственная угроза. «Полоски!» — скомандовал себе Стас, когда Ким кошачьим движением сместился в его сторону и нанес удар.
Стас попытался отскочить и, конечно, не успел: ладонь Кима скользнула по его плечу и, как показалось Стасу, обожгла скрытую под рубашкой и свитером кожу.
Ким немедленно нанес следующий удар. Стас вновь попытался отскочить и на этот раз преуспел: ладонь тренера рубанула воздух. Но, уходя от третьего удара, Стас зацепился за ковер и упал.
«Ну, сейчас начнет бить ногами…» — подумал Стас, понимая, что вскочить не успеет, и приготовился, как умел, обороняться лежа. Но Ким протянул ему руку, помог встать.
— А теперь попробуй ударить меня ты, — предложил он. — Бей так быстро и так сильно, как только сможешь. Ну!
Стас ударил и промахнулся, ударил еще раз и вновь промахнулся, ударил в третий и, потеряв равновесие, ткнулся носом в ковер.
Ким вновь помог ему подняться.
В зале появились зрители: начала собираться следующая группа. На Стаса смотрели с сочувствием — видно, Ким в свое время проверил на перспективность всех, и воспоминания об этой процедуре ни для кого не были приятными.
— Ты у кого-то уже тренировался? — спросил Ким.
— Нет.
— Никогда?
— Никогда.
— Ничего не понимаю, — озадачился Ким.
— Я тоже, — решил подбодрить его Стас. — У меня что, врожденные способности?
— Скорее врожденная наглость. Я не буду тебя тренировать.
— Вообще?
— Ни за какие деньги.
— Почему?
— Не хочу брать на себя ответственность.
— За что?
— За тебя.
— Вы можете объяснить, в чем дело?
— Вначале ты мне объясни, как можно набрать энергетику, имея абсолютно нетренированное тело? Кто тебя так изуродовал?
— Не знаю.
— Ты похож на карлика, большеголового карлика. Ум тела развит, а само тело — совершенно нет.
— Значит, если немножко потренироваться…
— Никакие тренировки не сделают из карлика человека нормального роста. Во всяком случае, я за это дело не возьмусь, и ни один грамотный тренер тоже не возьмется. Покалечить тебя — проще простого, а вот человеком сделать…
— И как мне теперь быть?
Ким пожал плечами.
— А какие, собственно, проблемы? Энергетику ты имеешь — дай Бог каждому. Мышцы подкачать да растянуть — для этого тренер не нужен, во всяком случае, такой дорогой, как я. Занимайся физкультурой, живи и радуйся. Можешь грушу поколотить, если комплексы заедают. Но все это тебе в общем-то не нужно.
— Почему?
— Потому что ты уже имеешь то, ради чего другие упорно тренируются годами. Как ты это получил, почему родился или стал уродцем — я не знаю. Но не советую тебе усердствовать: приобретешь ты что-нибудь вряд ли, а вот потерять что-то очень для себя важное можешь запросто.
— Что — важное?
— Тебе виднее. Энергетика не берется ниоткуда. Если она у тебя есть, значит, ты умеешь делать что-то такое, чего не умеет никто другой, на чем и развивалась твоя энергетика. Встанешь на стандартный путь — каратэ-до, дзю-до, еще какой-нибудь до, — можешь это свое умение потерять.
— Какое?! — взмолился Стас. — Скажите, что я умею такого, чего не умеют другие?
— Откуда я знаю? Крестиком на пяльцах вышивать! До свидания, молодой человек. Точнее, прощайте!
Быстро повернувшись, Ким неслышной походкой вернулся в тренерскую. На скамеечке уже сидели человек пять в белых кимоно, подпоясанных разноцветными поясами. На Стаса они смотрели кто сочувственно, кто равнодушно.