Стас развернул покупку.
— В таких полгорода сейчас ходит, — не одобрила его выбор Влада.
— Именно поэтому я ее и купил. Чем она еще хороша — так это глубокими карманами, в которых можно носить пистолет, и капюшоном, укладывающимся в воротник. — Стас расстегнул молнию и расправил капюшон. — Но к нему нужно пришить маску, черную матерчатую маску с прорезями для глаз. И специальную петельку, чтобы можно было быстро натягивать капюшон на голову, а маску на глаза.
Стас пару раз показал Владе, как он собирается доставать капюшон и натягивать маску.
— И что-то похожее сделай для себя. Парик и борода — это хорошо, конечно, но маска надежнее. Куртку покупай тоже такую, в каких полгорода ходит, и по возможности с глубокими карманами. Киллер должен забыть о хорошем вкусе и обязан одеваться, как все.
— Спасибо, что напомнил, кто я, — нахмурилась Влада.
— Извини. Мне очень нравится, как ты одеваешься, но на работу нужно ходить в спецовке. И вот еще что… Тебе нужно срочно потолстеть в талии и похудеть в груди. Подумай, как это можно сделать. Потому что при такой фигуре никакая борода не сделает тебя похожей на парня.
— Ну, потолстеть в талии несложно. Можно просто повязать шерстяной платок или сшить специальный пояс…
— Ты, кстати, умеешь шить?
— Прекрасный образец мужской логики: вначале поручить дошить куртку, а через полчаса спросить, умеет ли женщина это делать!
— Так что, умеет?
— Я знаю и умею делать все, что должна знать и уметь женщина, даже уколы делать и раны перевязывать. Так вот, с поясом просто. А что делать с грудью?
— В каком-то музыкальном фильме одна балерина надевала такую тесную маечку, что ее бюст становился почти как мужской.
— Так то ж балерина! Они все плоские! А у меня, сам видишь…
— В данный момент не вижу. Но обещаю тщательно изучить предмет нашего разговора при ближайшей возможности.
— Мы вроде как о деле говорим?
— Придумал! Если тот пояс, который ты все равно собираешься шить, сделать высоким, под самую грудь, и расширяющимся кверху, ты будешь выглядеть как накачанный парень с мощной грудной клеткой!
— Еще и плечи придется поднять.
— Вот-вот! Вспомни «Гусарскую балладу» — там же Голубкина как-то решала эту проблему!
— Ладно… Раз тебе нравятся мальчики…
— Но-но, попрошу без оскорблений! И давай в ближайшие дни займемся твоим мобильником. Нам очень нужна будет оперативная связь.
На другой день Стас с раннего утра, с биноклем в наплечной сумке, занял позицию между десятым и одиннадцатым этажами в доме, из которого хорошо просматривались окна квартиры Самохвалова. В эту сторону выходили три окна и кухня. Шторы были задернуты; что делается в комнатах, Стас не видел. На кухне, где окно закрывалось только сверху полоской тюля, первой появилась женщина. Бинокль у Стаса был хороший, и он смог бы, наверное, разглядеть, что именно готовит жена Самохвалову на завтрак. Но Стас смотрел главным образом на лицо женщины, стараясь его запомнить.
Потом в окне рядом кто-то начал раздвигать шторы. Насколько успел заметить Стас, это был не Самохвалов. Действительно, на кухне появился, а потом исчез в недрах квартиры молодой мужчина. Когда он начал завтракать, Стас разглядел его подробнее. Не было сомнения, это — сын Самохвалова. Сам глава семьи появился на кухне, когда сын уже пил чай. Стас, спохватившись, бросился к лифту. Успел он как раз вовремя: Самохвалов-младший, выйдя из подъезда, сел в стоявшую прямо во дворе белую «девятку». Стас еле-еле успел пристроиться к нему в хвост.
Ехал на работу Самохвалов-младший странно. Стас даже подумал, что он заметил слежку и специально колесит по городу, пытаясь избавиться от хвоста. Но нет: на одной из улочек Самохвалов затормозил по нетерпеливому знаку молодой бизнес-леди, явно опаздывавшей на работу, и повез ее, уже не петляя и не пытаясь сбить Стаса со следа, на Сретенку.
Здесь Самохвалов высадил девушку возле бывшего жилого дома, превращенного в своеобразный деловой центр, и столь же целеустремленно поехал… в НПО «Сигма»! Только вошел он в здание не через проходную, а через соседние двери, над которыми красовались вывески с названиями сразу нескольких фирм. Нетрудно было догадаться, что сын — директор одной из них, присосавшихся к «Сигме» и прокручивавших через себя безнал, превращая его в черный нал. Отец Стаса однажды за ужином рассказывал, как это делается.
Пожалев, что сегодняшнее утро прошло почти впустую, Стас позвонил по мобильнику Ивану Антоновичу, гримеру и парикмахеру. Причем парикмахером он был в буквальном смысле слова, то есть — делателем париков.