И Стас купил баллончик.
Испытать его он решил на дворовой собаке Джесси — по крайней мере не придется потом пшикать на разъяренного хозяина какой-нибудь болонки.
Джесси была любимицей всех детей двора, которым родители не разрешали приводить в дом собак. Большинство взрослых ее недолюбливали, некоторые — ненавидели. К последним относились в основном те, которых Джесси покусала. А кусала она кого-нибудь из взрослых каждую осень — всякий раз, когда щенилась, а ее щенков дворник забирал и куда-то уносил. Джесси выла по ночам, по-своему, по-собачьи, плакала, потом кого-нибудь кусала — только не дворника, забиравшего ее щенков! — и успокаивалась.
Однажды один из укушенных за свой счет заказал собачников, и Джесси увезли. Но дворник, старик, прошедший всю войну и на 9 Мая надевавший пиджак со множеством орденов и медалей, выкупил Джесси у собачников, и дети вновь устроили ей на площадке конуру.
«Бедная Джесси! — жалел ее Стас. — Ты разделишь судьбу многих других животных, на которых безжалостные люди ставят опыты. А для меня это точно будет первый опыт, поставленный на собаке. Все-таки берут свое отцовские гены, берут…»
Поздно вечером Стас надел отцовские ватные штаны — был период, когда предок увлекался подледным ловом, но продолжался он, к удовольствию матери, совсем недолго, — телогрейку и кожаные перчатки. Из морозилки он извлек промерзший кусок мяса и тайком отпилил от него граммов двести.
— Джесси, Джесси! — позвал он, подойдя к закутку, в котором обычно спала дворняга. Но ее не было, зато прибежал какой-то другой пес.
«Вот и хорошо, — обрадовался Стас. — А то потом Джесси гавкала бы на меня всякий раз, когда я появлюсь во дворе. Собаки и женщины злопамятны…»
Пес в мгновение ока проглотил мясо и потянулся к рукам Стаса.
Стас снял баллончик с предохранителя и энергично нажал на кнопку.
Из баллончика действительно вырвалась струя газа и попала собаке точно в нос.
Псу это не понравилось.
«Гав! — неуверенно сказал он, пытаясь лапой стряхнуть с носа что-то невидимое и очень неприятное. — Гав! Гав!»
Теперь пес уже точно знал, кто его обидел.
— Это газ Си-Эйч! — объяснил ему Стас. — Ты сейчас брыкнешься лапами кверху!
Но дворняга Стасу не поверил и цапнул его за ногу зубами. Испугавшись содеянного, пес отпрыгнул было от своего мучителя и потенциальной жертвы, однако через секунду вновь зло гавкнул и оскалил зубы.
Стас бросился было бежать к деревьям, но потом сообразил, что подъезд хоть и дальше, но зато надежнее.
Пес прыгнул и попытался укусить Стаса за руку. Лишь в самый последний момент Стас успел подставить локоть; дворняга немедленно вырвал из телогрейки клок ваты.
«Хорошо, что опыт поставлен не на Джесси, — радовался Стас, захлопывая дверь подъезда. — Она вдвое крупнее этого милого песика, двумя клоками ваты я не отделался бы…»
Баллончик он выбросил в мусоропровод, а на другой день позвонил все тому же Витьке Гультяеву.
— Тебе нужен баллончик с нервно-паралитическим? — удивился Гуля. — Но таких не существует в природе!
— То есть как это?
— Обыкновенно. Химическое оружие запрещено всеми международными конвенциями, и любой нервно-паралитический газ под них подпадает. Ты хоть представляешь себе, что это такое?
— Ну, нюхнешь его, восемь часов в отрубе, а потом вроде как ничего и не было…
— Только паралитиком остался на всю жизнь, а так ничего! — хохотнул Гуля.
— И что же делать? Как жить без баллончика?
— Купи себе обычный, со слезогонкой. Но только учти, баллончики у добропорядочных бюргеров бандиты обычно отбирают и против них же используют. Это тебе информация к размышлению.
— Не хочу я таких баллончиков…
Огорчившись, Стас позвонил Владе. Для операции «Однако» она приготовила инъектор со снотворным, который так и не удалось использовать. Может, в этот раз он окажется полезным? Самохвалов, конечно, не космонавт, но почему бы не приобщить его к достижениям современной медицины? А то проживет всю жизнь, а космонавтского снотворного гак и не попробует. В обычных аптеках ведь его не продают!
К гримеру Стас приезжал еще дважды. Он научился довольно-таки сносно приклеивать бороду и усы, а также носить парики и немедленно научил этому Владу.
— Не знаю, как насчет актерских способностей, а гример из вас получился бы неплохой, — оценил его старания Иван Антонович.