Не в моих правилах вмешиваться в чужие семьи.
Но… черт. У меня отказали тормоза, и я ощущаю, как вены набухают под напором наваждения. Хочу ее. Я понял это сразу, как только увидел Владу. И с тех пор страшно зудит под кожей от желания расположить эту женщину к себе.
― Мы как раз говорили о Лерочке, ― говорит мне Алексия Михайловна.
― Правда? ― поглядывая на Владу, начавшую постепенно оттаивать и шевелиться, я возвращаюсь на свое место за столом. Удачнее расположения не подобрать, и я этим нагло пользуюсь, наблюдая за Мисс Неприступностью. ― Я бы с удовольствием послушал.
Шатенка вновь столбенеет, только на этот раз ее любопытное состояние длится считанные секунды, по истечению которых милашка-мамочка упомянутой девочки поднимается со стула, посылает виноватую улыбку моему отцу и его невесте со словами:
― Как-нибудь в следующий раз. Мне пора возвращаться домой.
― Я подвезу, ― вызываюсь тут же.
Влада намеренно пренебрегает моим предложением. Проклятье, я себя реально начинаю ощущать приведением.
Пока они с Алексией Михайловной убирают посуду со стола, я встаю у раковины и принимаюсь начищать тарелки в надежде произвести своими хозяйственными повадками впечатление на снежную королеву. Только вот, когда разгребаю первую партию и оборачиваюсь, чтобы подцепить на себе заинтересованный взгляд Влады, ее уже и след простыл с кухни.
Глава 8
Я несусь прочь от дома маминого жениха так, что из пяток сыплются искры. Удача благоволит мне, подбросив к подъезду такси. Бессовестно лгу водителю, что я заказывала машину, хотя это, очевидно, не является таковым. Очевидно для меня, конечно же. Мужчина в кепке не горит желанием вдаваться в подробности моей драмы.
Припав к окну, высматриваю Жарова и страшусь увидеть его выбегающим следом. А с чего ему вдруг страдать ерундой и гоняться за мной, точно как в романтических фильмах ― я не продумала. Паранойя самонаводящейся ракетой поражает цель ― мой износившийся непрекращающимися мыслями о Паше орган. Вот бы вытащить мозг и хорошенечко отмыть от налета прошлого, отполировать до блеска, стерев всякое напоминание о ненавистном болтуне.
От моего судорожного горячего дыхания запотевает стекло, видимость ухудшается, и я прекращаю слежку за подъездной дверью. Таксист в это время давит педаль газа в пол и, сделав музыку погромче, покидает внутренний двор жилого комплекса.
Жаров с удовольствием бы послушал о Лерочке?
Черта с два тебе, а не разговоры о моей дочери!
Всю дорогу до дома я обращаю мольбы к небесам, чтобы мама не заикалась о внучке перед ним. И вообще не говорила обо мне. А он будет спрашивать. Его дотошностью я уже сыта по горла, однако маме это скорее нравится. Такого пасынка и на чай позвать можно, и посплетничать с ним, не боясь, что твои рассказы будут отскакивать от каменного лица собеседника как от стенки горох.
Ненавижу возвращаться домой в скверном настроении. Не редко упадок духа сопровождает меня из-за неприятных ситуаций с покупателями, однако я оставляю негатив строго перед тем, как вставить ключ в замочную скважину и открыть входную дверь. Но в этот я нарушаю собственную заповедь и заявляюсь на порог злобной, проклинающей все на свете старой бабкой.
― Зайка, привет, ― Миша показывается в коридорчике с перекинутым через плечо кухонным полотенцем и в фартуке, надетым на голый торс.
― Привет.
Рублю чересчур черство, что для меня не характерно. И не добавляю уменьшительно-ласкательное словечко, которым называю его. Кексик. В честь моего любимого десерта. Возвращаясь с работы, мы стараемся окружить друг друга теплотой и уютом, каким бы отвратным ни выдался денек, и это укрепляет наши отношения изо дня в день.
― Прошло не очень? ― Миша проницателен.
― Как сказать… ― на выдохе бормочу я, снимаю и небрежно ставлю обувь на полку обувницы.