Я беру потерянную вещь, расстегиваю молнию и ныряю внутрь ладонью, ощупывая на память, все ли содержимое на месте. Раздается желанное бряканье ключей. Самое важное здесь.
― Думаешь, я мог что-то украсть? ― не на шутку оскорбляется шатен.
Жаров негодяй, но не вор.
― Нет, ― запоздало отвечаю я. ― Нет. Я так не думаю. Эмм, спасибо большое за то, что привез сумку.
― Всегда к твоим услугам, Влада, ― обольстительно сияет улыбкой обладатель неподражаемой настырности. ― В качестве вознаграждения приму твой номер телефона.
Опять двадцать пять.
― Я не настолько благодарна, ― тут же приструниваю его.
― А если я скажу, ― специально понизив громкость голоса, Паша указательным пальцем «приманивает» меня наклониться к нему поближе, ― что предложил своим друзьям обратиться в «Сладкие булочки» с крупным заказом? Эти ребята вас озолотят благодаря мне, ― напускает на себя важность любопытным фактом.
Так это с его подачи у нас с Вероникой намечается чудеснейшая неделька?
Берегись, Жаров!
ПАВЕЛ
Интересно, каждый мужик помнит свой первый раз?
Нет. Я вовсе не о том первом разе, о котором вы наверняка сейчас подумали.
Я немного о другом.
Помнят ли мужчины, когда женщины впервые посмотрели на них так, словно мечтали подсыпать яду в их любимую еду, и они, ни о чем подозрительном не прочухав, с удовольствием бы умяли до последней крошки? И при этом понятия не имея, за какие подвиги они удостоились бы такой чести.
Я сейчас преисполнен убеждением, что встрял конкретно. И в то же время не уверен, что Влада пытается транслировать своим свербящим взглядом, от которого у меня начинает сосать под ложечкой.
Может, у нее какой-то болезненный спазм?
Вряд ли.
Правда, я до жути устрашен переменами на ее сладком личике, слегка вытянувшемся и побледневшем. То ли она производит расчет, как бы быстро добраться до ножа и нашинковать меня на тончайшие слайсы, то ли… обдумывает еще какой-нибудь изощренный способ причинить мне боль.
― Я что-то не то сказал? ― очень мягко уточняю я, ощущая себя, как на минном поле.
― Значит, это был ты… ― сквозь зубы цедит Влада, с неудовлетворением, с рокотом.
― Это был я, ― сам не вдупляю, зачем повторяю за ней. Честно говоря, я залипаю на ее пухлые губы, мерцающие от прозрачного блеска. А он со вкусом? С каким? Приблизиться бы на пару-тройку сантиметров и проверить. Распробовать своим ртом, языком.
Влада раздраженно вздыхает, морщит носик и отворачивается от меня. Хватает металлический противень и топает в сторону служебного помещения, что-то неразборчиво ворча. Я жду ее на месте, будто преданный пес. Виляю невидимым хвостом, как скаженный. С секунды на секунду начну тоскливо скулить. Чем я расстроил Владу? И как мне свой таинственный косяк исправить?
Возвратившись, она придерживается игнора. Я по-прежнему мало что понимаю.
― Влада, что случилось? Я в чем-то провинился? Было бы неплохо рассказать.
Красавица вооружается тряпкой, с взмахом убирает с плеча красивые волосы, издав забавный звук «Хм!», затем откидывает столешницу, выходит из-за прилавка и принимается протирать витринные стекла. Между прочим, они в идеально-чистом состоянии, и под лупой пятнышко не разглядишь. Я иду за ней шаг в шаг, наверняка нервирую настойчивым преследованием. Что ж, не отстану, пока не получу ответ. Я тоже не в восторге от того, что веду себя как идиот несчастный. Но, черт, ради нее я буду кем угодно.
― Ладно, ― задумчиво почесав переносицу, сдаюсь я. ― Что бы я ни натворил, прости меня.
Женщины мастерицы выворачивать ситуацию так, что в любом случае виноватым окажешься ты. Я не сторонник полемик, тем более с противоположным полом, поэтому надеюсь удачно закопать топор войны.
― Просто не лезь в мою жизнь, ― откликается Царевна Несмеяна, усердно протирая витрины до дыр. ― Каждый раз это оборачивается бедой…
Я торможу с репликой, наблюдая за ее поднимающейся в такт активному движению рукой юбкой. Вельветовая ткань обтягивает округлые бедра, а я проталкиваю ладони как можно глубже в карманы куртки, удерживаясь от соблазна хорошенько ущипнуть стервочку за аппетитную часть тела.