— Почему же не можем? — отвечал собеседник. — Конечно, давайте встретимся. Орлов дал вам мой адрес?
— Да, вот у меня записано: «Улица Партизанская, 12, квартира 137».
— Совершенно верно. Подъезжайте, буду ждать.
Ехать оказалось сравнительно недалеко, и спустя двадцать минут Гуров остановил машину возле стандартного девятиэтажного дома. Нужная ему квартира находилась на восьмом этаже. Когда он позвонил, дверь ему открыл сам хозяин. Это был высокий сухопарый старик в роговых очках. Он внимательно взглянул на позднего гостя, словно прикидывал, можно ли ему доверять. Гуров уже собирался достать и показать свое удостоверение, но хозяин опередил его.
— Проходите, полковник, — сказал он. — Можете не показывать ваши корочки, я вас и так узнал.
Гуров вошел в прихожую, хозяин закрыл за ним дверь. Пахнуло теплом обжитой уютной квартиры. Сыщик снял куртку, пристроил ее на вешалку. Повернувшись к хозяину, спросил:
— Как же вы меня узнали, если мы никогда не встречались?
— Встречаться не довелось, но Орлов вас мне описывал, — отвечал хозяин. — А я хорошо представляю людей по описаниям — если, конечно, это описание грамотное. Проходите вот сюда, на кухню. Жена у меня рано ложится, так что она уже спит. Мы с вами на кухне посидим, я вас чаем угощу… Хотя почему чаем? Вы сегодня обедали?
— Знаете, как-то так получилось, что не было времени… — отвечал сыщик. — Но вы не беспокойтесь, я потом в гостинице…
— Где же вы после одиннадцати найдете еду в гостинице? — удивился Гаврилов. — Ничего вы там не найдете. Проходите, проходите, жена сегодня котлеты жарила, и картошка есть, она еще теплая. Так что найдется, чем вас угостить, помимо чая.
Гуров вошел на кухню, и ощущение домашнего уюта еще усилилось. Здесь не было такой сверкающей, идеальной чистоты, какую он встречал в Москве, в кухнях богатых домов. Но все здесь было так удобно расставлено, находилось под рукой, что это создавало ощущение домашнего уюта.
Хозяин усадил гостя за стол, поставил перед ним тарелку и стал накладывать еду. Когда перед Гуровым выросла целая гора из картошки, котлет и огурцов, сыщик робко стал протестовать:
— Кажется, это слишком много…
— Ничего не много, — сказал как отрезал Гаврилов. — Если вы целый день на ногах, то должны испытывать волчий голод. Давайте ешьте, потом я вам чаю налью. И за чаем уже поговорим.
Сказав так, он ушел в глубину квартиры, чтобы не мешать гостю. И Гуров принялся за ужин. Все было очень вкусно, и он не заметил, как умял всю тарелку. И как только отодвинул ее от себя, появился хозяин.
— Вот теперь можно и чай заваривать, — сказал он. — Я старую заварку не признаю — только свежезаваренный чай.
Они уселись за стол друг напротив друга, и Гаврилов спросил:
— Как я понимаю, вы в нашем управлении уже побывали, с полковником Черкасовым виделись. Ну и как впечатление?
— От самого Черкасова впечатление делового, энергичного полицейского, — отвечал сыщик. — Но вот его подчиненные…
— А что не так с подчиненными?
— Я имел дело с двумя — с капитаном Теребякиным, который расследует убийство Кашкина, и с экспертом Дружковым. И оба мне врали напропалую. Например, эксперт утверждал, что и Кашкин, и его убийца в момент рокового выстрела были пьяны. А вот водитель Кашкина, Толя Сергиенко, показал, что его шеф терпеть не мог пьяных и пил очень мало. А главное — и Дружков, и Теребякин внушали мне мысль, что Кашкин погиб на охоте, что у него было с собой ружье. Между тем и вдова погибшего, и его водитель утверждают, что Кашкин утром не собирался на охоту и ружье с собой не брал. В момент открытия оружейного шкафа в доме Кашкина жена на месте не присутствовала — Теребякин ее отослал. Поэтому она не может под присягой утверждать, что шкаф был пуст. В общем, у меня сложилось твердое убеждение, что вся версия о гибели директора на охоте — сплошная выдумка. Все происходило совсем не так. Чтобы окончательно в этом убедиться, мне необходимо встретиться с охранником Забродкиным, который признался в убийстве шефа. Но мне такой возможности не дают — в СИЗО, где находится Забродкин, обнаружили вспышку дизентерии и ввели двухнедельный карантин. В общем, подчиненные полковника Черкасова перекрыли мне все пути для раскрытия этого преступления.
Григорий Гаврилов внимательно выслушал рассказ Гурова и усмехнулся.
— Слушаю вас и узнаю свою собственную реакцию на похожие рассказы, которые я уже слышал, — сказал он. — Вы не первый, кто сталкивается с таким откровенным обманом. Значит, вы успели поговорить с вдовой Кашкина и с его водителем? Больше ни с кем?