Однако она ему этого не показала. Не время. Он не должен знать, что она больше его не боится, а тем более причину этого. Покорно склонив голову и прошептав извинения, Таня почувствовала, что Андрей убрал руку, однако на щеках остались неприятные и болезненные ощущения. Не желая выводить мужа на еще большую агрессию, она поспешила скрыться в спальне.
С того вечера, на удивление, Василевский не притронулся к ней больше. Не то чтобы Таню это огорчало, однако заставляло насторожится, и ощущение, что это лишь затишье перед бурей не покидало ее. И интуиция ее не подвела.
Едва стрелки часов остановились на половине пятого вечера, дождь забарабанил по стеклам еще сильнее, и прям под раскат грома, входная дверь отворилась, впуская внутрь промокшего и разозленного Андрея. Таня вышла в холл из гостиной, но стоило ей встретиться со взглядом мужа, в котором молнии сверкали не слабее чем на улице, как она тут же пожалела, что не забилась сразу же в самый дальний угол комнаты.
- Что за нелепый вид? – буркнул Андрей, оглядывая девушку, одевшую в добавок к костюму еще длинные теплые гольфы, тапочки и кофту – озноб продолжался весь день, несмотря на то, что температура была в норме.
- Холодно, - севшим голосом произнесла Таня.
- Я чувствую, - голос мужа был холоден как сталь, - окно до сих пор не починили?
- Ливень и ветер мешали работать, к тому же свет отключили из-за грозы, - в качестве доказательства, девушка пощелкала выключателем, расположенным возле входа в гостиную, - рабочие ушли.
- А кто их отпустил?
- Я, - едва слышно произнесла Таня.
- Курица, - выплюнул Андрей и направился в сторону столовой, - ты сама теперь окно вставлять будешь?
- Но ведь дождь…- девушка принялась оправдываться, не понимая в чем она виновата на этот раз, однако была перебита мужем на полу слове.
- И что, что дождь? Им платят за то, чтоб работали и в зной, и в холод. Сердобольная ты наша, - Василевский с презрением взглянул на жену и поморщился, - Скажи Людмиле, чтоб подавала ужин. Я в душ, - и уже на выходе с тем же пренебрежением в голосе произнес, - и приведи в себя в нормальный вид. Выглядишь как пугало, - а затем скрылся на лестнице, ведущей на второй этаж.
Ужин прошел в гробовой тишине. Аппетита не было от слова совсем, и Таня лишь устало ковыряла вилкой лазанью, приготовленную кухаркой. Она чувствовала недовольный взгляд мужа, которым он был готов прожечь в ней дыру, ведь она так и не сняла теплые вещи, а теперь еще и сидела с кислым выражением лица. Однако Карафьева не обращала на это никакое внимание. Ей было плевать на то что думает муж: сидеть и мерзнуть от холода, не характерного для августа месяца, лишь бы радовать его глаз она не собиралась. Закончив ужинать, Андрей с громким звуком отодвинул стул, показывая тем самым еще раз свое недовольство, кинул на жену последний взгляд и вышел из столовой.
- Танечка, ты чего же ничего не ела? - с беспокойством поинтересовалась Людмила, когда на втором этаже хлопнула дверь, вероятно, кабинета Андрея
- Спасибо, Людмила, я не голодна, - выдохнула Таня и отодвинула от себя тарелку, так и не попробовав ни кусочка ароматной лазаньи.
- Погубит он тебя, деточка, - покачала головой женщина, убирая со стола.
Таня ничего не ответила на слова кухарки, ведь и говорить здесь было не о чём. Все работающие в их доме люди знали, что твориться за дверью хозяйской спальни и что синяки и ссадины на теле и лице хозяйки появляются не от встречи с косяком или падения с лестницы. Но все они были людьми, которые дорожили работой и жизнью, тем самым не желая насылать на себя гнев хозяина, попытавшись сказать ему хоть слово. Людмила была одной из немногих, кто был свидетелем всех Таниных побегов и унизительных возвращений, однако все что она могла сделать, это высказать девушке слова сожаления, да обработать ссадины, до которых она сама была не в состоянии дотянуться.
Сделав на кухне себе какао, Карафьева вернулась в гостиную, которая от звуков дождя и сверкавших за окном молний стала еще более мрачной, и закутавшись в плед, в попытке все же хоть немного согреться, принялась за чтение, случайно попавшегося под руку романа. Однако тревога, появившаяся с самого утра, не позволяла ей сосредоточится, а пальцы, уже не сгибавшиеся от холода, не грелись даже о горячую кружку с какао. Бросив это гиблое дело, Таня решила принять ванну, в надежде, что хоть горячая вода поможет ей согреться.