Ванная комната была ее стихией: всевозможные соли, пены, скрабы, масла, маски от кончиков волос до пят и ароматические свечи позволили девушке наконец-то расслабится, а стоило только коже соприкоснуться с горячей водой, как озноб тут же ушел, не оставив и следа. Нанеся необходимый уход, Таня блаженно прикрыла глаза и окунулась в мир своих мыслей, даже не заметив, как задремала.
Ей снился Влад. Его лукавая мальчишеская улыбка, сияющие глаза, цвета молочного шоколада, и ежик на голове, который она помнит еще со школьных времен. Когда-то она могла только мечтать о нем, что он с нежностью будет произносить ее имя, прижимать к себе так крепко, что кости начинают трещать, что он будет сладко целовать нарочно мучительно-медленно, чтобы насладиться как следует, что он будет касаться податливого девичьего тела, которое буквально плавилось в его сильных руках, словно мороженое на солнце, и доставлять этими касаниями ей по ночам небывалое удовольствие. Замечтавшись, Таня незаметно для себя открыла одно из любимых спрятанных под замок воспоминаний.
Она все так же лежала в ванной, только вот в квартире Ефремова, а сам молодой человек, сидел у нее за спиной. Крепкая рука обвилась вокруг тонкой девичьей талии, а большой палец слегка поглаживал ее, заставляя девушку мурлыкать от удовольствия. Вдруг у самого основания шеи Таня почувствовала холод, заставивший ее вздрогнуть от контраста после горячей воды. Испуганно обернувшись, Карафьева заметила, как Влад держит во рту кусочек льда, видимо, до этого плававший в бокале с шампанским, а в его глазах горит озорной огонек.
- Тебе понравится, - лукаво произносит он, беря льдинку в руку, - доверься.
И она доверяет. Без единого сомнения она поворачивается к нему спиной и с трепетом ожидает дальнейших действий возлюбленного, чувствуя, как внизу живота появляется приятная истома. Вдоль позвоночника, медленно, Влад проводит льдинкой и замечает, как девушка в его руках напряглась, но стоит кубику дойти до поясницы уже под водой, как она прогибается в спине словно кошка. Уголки его губ поднимаются в блаженной улыбке, и Ефремов возвращает лед наверх. Проводит им по плечу по направлению к шее, заставляя девушку наклонить голову влево, тем самым предоставляя больше места для ласки, а затем опускает его в ложбинку между грудей. С Таниных уст срывается сдавленный стон, и она чувствует, как в поясницу ей что-то упирается, и это явно не кубик льда. Влад же отпускает льдинку, и она медленно скользит по плоскому животу, заставляя девушку выгнуться еще раз, а затем исчезает под слоем пены, иногда дотрагиваясь до обнаженных тел.
Молодой человек не спешит переходить к главной части, ему нравится растягивать удовольствие, доводить Таню до безумства своими неторопливыми действиями, а затем наблюдать как ее шоколадные глаза вспыхивают огнем, когда эта «мука» прекращается и ей на смену приходит единение двух тел. Положив ладони ей на плечи, Влад начинает легонько их массировать, зная, что после рабочей недели, которую она проводит в сидячем положении, склонившись на кипой бумаг, Карафьева сейчас испытывает не меньше удовольствия и наслаждения, чем от секса.
С губ не сходит счастливая улыбка, а сама девушка вновь плавится от его прикосновений.
Слишком реальных для воспоминания.
Это осознание заставляет Таню напрячься и вдруг понять, что на ее плечах лежат не руки Влада, к которым она привыкла.
Распахнув глаза, Карафьева обернулась и испуганно уставилась на Андрея, хищная улыбка и горящие огнем глаза которого выдавали его решительный настрой.
- Что ты тут делаешь? - пролепетала Таня, отшатнувшись от бортика и почти по подбородок уйдя под воду.
- Пришел к жене, - как ни в чем не бывало отвечает мужчина и скользит по ее обнажённому телу, пусть и скрытому под водой, плотоядным взглядом, - что за глупый вопрос, дорогая?
- Но ведь мы…ты…за это время…- от страха перед мужем, у Тани казалось пропала способность говорить. Мысли разбегались, и девушка никак не могла произнести фразу о том, что за все время ее возвращения к мужу, он ни разу, к ее счастью, к ней не прикоснулся в сексуальном плане. И если его поцелуи и присутствие в постели ночью, с тяжёлым камнем на душе и подступающей к горлу рвотой она могла вынести, то мысль о том, что они займутся сексом, приводила ее в дикий ужас.