«Простите мама и папа, что подвела вас. Что не стала счастливой, как вы хотели, - произносит про себя девушка, чувствуя, как вновь подступившие слезы подкатили к горлу, - Прости, Влад, что не сохранила нашу любовь» - а затем даёт волю соленой влаге и отключает эмоции, уставившись в одну точку на потолке. Пусть Андрей делает, что захочет. Ей уже все равно.
А Василевский продолжает издеваться над девушкой, видимо, даже не замечая, что у него в руках просто безжизненная кукла. Он делает с ней все то, что обычно делают люди, занимаясь сексом, и даже после того, как Таня с хрипом выплюнула изо рта его член, ухмыльнувшись, решил и ей доставить удовольствие, разместив голову между ее ног.
Таня не знала сколько прошло времени. Ей вообще казалось, что оно остановилось. Однако использовав девушку по полной и наконец-то утолив свои животные потребности, Андрей завалился на кровать и через секунду заснул. Карафьева же за ночь не сомкнула глаз ни на секунду. Подтянув коленки к голой груди, она уставилась все в туже точку. В голове не было ни единой мысли, кроме отвращения к себе.
Лишь утром, она прикрыла веки, дабы не видеть монстра, который как обычно собирался с утра пораньше на работу, и тут же провалилась в беспокойный сон, в котором падала куда-то в пропасть.
Проснувшись с громким криком, Таня еще пару минут пыталась восстановить сбившееся дыхание и дотянуться хоть до одной здравой мысли в голове, однако их все перекрывали обрывки воспоминаний с прошедшей ночи. Боль и унижение вновь захлестнули ее, а холод противных прикосновений, казалось, кожа чувствует до сих пор. В попытке избавится от этого мерзкого чувства, которое казалось обволокло все ее нутро, Карафьева метнулась в душ и самой жесткой мочалкой пыталась смыть с себя следы Василевского, до красноты стирая кожу. Но ничего не помогало, ни один гель для душа не перебивал запах мужа, котором, казалось она пропиталась насквозь.
Когда все тело уже болело от мочалки, Таня осела на пол душевой кабины и зарыдала в голос. За что ей все это? Почему счастье и любовь ее так старательно избегают? Почему она должна испытывать это унижение и жить в постоянном страхе что когда-нибудь Василевский ее прибьет? Неужели это ее плата за спасение жизни на том мосту? Да ей не сдалась такая жизнь! Лучше бы она тогда успела шагнуть на проезжую часть, так и не узнав, что однажды ее безответная любовь станет взаимной и что такое настоящее счастье.
Влад…Он же придет за ней. Ася сказала, что он горы свернет, чтобы забрать ее у мужа. Но как теперь ей смотреть ему в глаза, ведь она такая…грязная. Ей казалось, что клеймо, которое сегодня Василевский поставил на ней, алым знаком выжжено у нее на всем теле. И стоит только Ефремову взглянуть на него, как он в ужасе откажется от нее.
Нет, этого она не переживет. Не сможет побороть чувства отвращения к себе и спокойно смотреть в глаза своей школьной любви. Но она знает его. Знает, что он попытается вернуть ее к жизни, попытается оправдать ее, сделает все, чтобы она снова улыбалась. Знает и не может позволить ему обречь его на жизнь рядом с собой. Влад достоин лучшего, нежели девушка, сломанная как кукла и больше не на что не годная, кроме как жалеть саму себя и одновременно ненавидеть. И из этого есть один выход…
Жребий брошен. Пора наконец-то завершить то, что она не смогла сделать 6 лет назад.
Выйдя из душа, Таня переоделась в домашний костюм, отмечая, что сегодня озноб прошел. Виной тому теплый августовский денек и наконец-то починенное окно или же то, что что-то плохое, о чем ее вчера предупреждала интуиция, все же случилось, девушку не волновало. Стараясь не выдавать своего подавленного состояния и вытекающих из него замыслов, Карафьева спустилась на кухню. Позавтракав творог с фруктами и немного поболтав с Людмилой об уходе строителей, Таня, сославшись на плохое самочувствие, отправилась в спальню.
Дверь за спиной девушки с тихим скрипом закрылась, и для пущей уверенности она повернула в замке ключ – даже если кто-то и захочет войти в комнату раньше времени, у него это не выйдет: прислуга в запертую хозяйскую спальню без разрешения не войдет, а Андрей будет только вечером. Распустив косу, которую девушка заплела, перед завтраком, Таня достала из шкафа одно из любимых платьев, которое надевала лишь на выпускной из университета: из-за открытых мест ей больше не удавалось выйти в нем свет, ведь тогда бы все узнали, что на самом деле Андрей Василевский тиран и деспот. Затем нанесла легкий макияж, облачилась в платье, которое даже спустя 4 года, идеально сидело на ее фигуре, брызнула на запястья любимые духи и миллиметрическими шагами подошла к прикроватной тумбочке, в глубине которой стояла заветная вещь.