Сильное успокоительное прописали Тане врачи, после потери ребенка. Гибель не родившегося сына на 5 месяце беременности девушка перенесла с трудом, хотя и была благодарна Богу, что тот уберёг маленького ангелочка от отца-монстра. Лишь эти таблетки и мысль о скором побеге помогли ей выбраться из того состояния, в котором она оказалась вновь благодаря мужу. Последний бутылек был куплен за пару недель до ее уезда, поэтому сейчас в нем было достаточно лекарства для осуществления ее плана. Высыпав на ладонь сначала несколько штук, Таня, не раздумывая закинула из в рот и даже не жуя, проглотила целиком. Следом пошли и остальные. Горькие слезы катились из ее глаз, но девушка не обращала на них внимания. Она в последний раз показывает, как на самом деле слаба, в последний раз чувствует соленую влагу на своих губах. Взгляд девушки останавливается на любимой фотографии с родителями. Мама и папа счастливо улыбаются со снимка, но Таня знает, что сейчас они очень сильно ее осуждают и корят себя, за то, что не уберегли свою девочку.
- Простите меня, - тихо произносит Карафьева, с трудом узнавая свой дрожащий голос, - Мама, папа, Костя, Софа, Влад…я вас всех разочаровала…но я больше так не буду. Я люблю вас, - и с последними словами она проглатывает оставшиеся таблетки и уже начинает ощущать их действие.
Вслепую вытирая влагу со щек и убирая разводы от туши, Таня оставляет пустую упаковку от таблеток на тумбочке и ложиться на кровать, тихонько прикрывая веки и выравнивая сбившееся от щек дыхание. Сознание медленно начинает покидать ее, сил пошевелиться или открыть веки не остается, лишь уголки ее губ поднимаются в едва уловимой улыбке, когда в голове проносится последняя здравая мысль о том, что она все-таки успела побыть по-настоящему счастливой.
Таня даже если бы захотела, не смогла бы определить сколько прошло времени, прежде чем вокруг нее стали появляться какие-то непонятные звуки: шаги, громкое хлопанье дверьми, чьи-то голоса. Неужели мозг в предсмертном состоянии решил поиздеваться над ней? Вдруг голосов стала в несколько раз больше, а к ним добавился еще и топот нескольких десятков ног, крики и прочая возня. Стук в дверь, судя по громкости именно в спальню, заставил насторожится, однако уплывающие сознание не дало зациклится на нем. Это все лишь бред перед смертью.
- Таня, - раздался издалека смутно знакомый голос.
Ну точно! Вот и галлюцинации начались! Иначе откуда здесь взяться голосу Влада? Ведь это определенно был он. Карафьева узнала бы его из тысячи других.
- Я сейчас родная, - повторил голос. Какой настырный!
Следом за ним раздался треск, но желание Тани забыться пересилило любопытство, и она никак не отреагировала на галлюцинацию. Ей хотелось, чтобы они поскорее наконец закончились, и вечный морфей забрал бы ее в свое царство. Однако ее пожеланию не суждено было сбыться.
Влад, увидевший Таню, спящей на кровати, сначала испытал небывалое облегчение, однако несколько деталей заставило его насторожится. Слишком уж красивой она лежала: платье, туфли, макияж. Люди не спят так парадно одетые! Да и сон был уж слишком крепким, девушка не проснулась и даже никак не отреагировала ни на десяток голосов и возню, прекрасно доносящуюся с первого этажа, ни на то что он только что выломал дверь. Тревожное чувство защемило где-то в груди, а на лбу выступили капельки холодного пота. В два шага Ефремов оказался возле Тани и взял ее лицо в свои большие ладони, отмечая его неестественную бледность и следы недавних слез. Дотронувшись до ее рук, молодой человек с ужасом обнаружил, что они словно ледышки, а пульс едва прощупывался. До мозга начинал доходить смысл происходящего, но тот упорно от него отмахивался. Влад обвел взглядом комнату, и тут же заметил пустую баночку из-под таблеток.
- Нет, нет, нет, - в ужасе произнес он, запуская руки в волосы, а затем схватил Таню за плечи и с силой начал трясти, - Танечка, милая моя…родная…открой глазки, - не увидев ответной реакции, Влад похлопал по щекам, чтобы привести ее в чувство, - любимая, зачем же ты это сделала? Таня, открой глаза…слышишь! Открой глаза! – голос сорвался на крик, а из глаз брызнули слезы отчаяния.
Нет, он не мог ее вновь потерять. Не сейчас, когда они наконец-то добрались до Василевского и смогли накрыть его нелегальный бизнес, прижав того к стенке. Не сейчас, когда он нашел ее и может вновь сжать в своих объятьях. Она не могла вновь уйти от него и оставить на этот раз навсегда.