- Только не говори, что забыла у меня свои трусики, - не скрывая раздражения в голосе произнес Ефремов распахивая входную дверь.
- Нет, дорогой, те времена уже прошли, - усмехаясь произнес человек, совершенно не похожий на убежавшую блондинку.
- А ты что тут делаешь? – брови Влада взлетели вверх, когда он увидел вместо девушки на пороге Воронова.
- Ууу, брат, кому-то пора завязывать с разгульными вечерами, - усмехаясь, Стас прошел мимо друга, и присвистнул, заметив в квартире погром, - бурная ночка? – с ехидством поинтересовался он.
- Скорее утро, - отмахнулся Ефремов, - а ты чего пришел-то? – повторил он свой вопрос, поднимая с пола подушку от дивана.
- Во-первых, не ори, Лешку разбудишь, - и кивком указал на люльку, которую держал в руках, - а во-вторых, как я и говорил, тебе пора прекращать пить, а то уже забываешь свои обещания.
Положив подушку на место, Влад стукнул себя ладонью по лбу. Точно, он же обещал сегодня посидеть с сыном Стаса и Аси, у которого совсем недавно стал крестным. Кажется, Воронов прав, пора завязывать с подобным халатным отношением, а то такими темпами он забудет многое.
- Прости, Стас. Честно признаюсь, забыл, - хлопнув друга по плечу и забирая из его рук авто люльку, в которой мирно посапывал Воронов младший, с явным раскаянием в голосе проговорил Ефремов.
- Влад, - серьезным тоном начал Стас, сложив руки на груди, - я, конечно, понимаю, что это твоя жизнь и все такое, но тебе не кажется, что у тебя все идет…
- Стас, ты мой друг, и все такое, - отнеся малыша в гостиную, Ефремов вернулся в коридор, и передразнивая Воронова, ледяным тоном произнес, - но это моя жизнь. И мне нравится, как она идет, - и пожал плечами.
Стас не стал спорить с ним и лишь поднял руки в примирительном жесте, показывая, что продолжать эту тему он не будет.
- Ася, заедет за Лешей в 4, - сказал он напоследок и ушел, оставляя Влада наедине с ребенком, головной болью и роем мыслей в голове.
Закрыв за другом дверь как можно тише, чтобы не разбудить ребенка, Ефремов вернулся в гостиную, присел на диван рядом с авто люлькой, и с интересом стал наблюдать за спящим крестником. Леша был копией своего отца, темно-русые волосы, пухлые губы, которыми он слегка причмокивал, и чуть вздернутый нос, издававший тихое сопение, только вот глаза, закрытые сейчас, в обрамлении длинных и густых ресниц, подрагивающих во сне, у него были Асины – голубые и чистые, словно летнее небо. Влад улыбнулся от представшей перед ним картины и уже было потянулся, чтобы погладить мальчика по щечке, но остановился в паре сантиметров от нее, не желая будить ребенка.
А ведь это мог бы быть их с Асей малыш. Такой же мальчик с голубыми глазами только с каштановыми волосами, или красавица девочка с глазами цвета молочного шоколада и копной светло-русых волос. Они бы могли собираться семьей по вечерам в просторной гостиной у камина и делиться тем, что произошло за день: Ася, положив ноги на колени Владу, как она любила это делать раньше, рассказывала бы о куче дел, которые она успела завершить, ведь даже беременность не смогла заставить ее сидеть на месте, их сынишка бы хвастался успехами в спортивной секции, - скорее всего он бы был волейболистом, как папа, - а дочка бы перечисляла скольких мальчиков успела сразить наповал. Влад прикрыл глаза, чтобы как можно сильнее представить и почувствовать эту атмосферу семейного счастья, и на его лица появилась легкая улыбка, но спустя пару секунд от нее не осталось и следа, ведь на смену домашнему вечеру в кругу семьи пришли картинки злополучного июльского вечера и заплаканное лицо возлюбленной. Ефремов резко открыл глаза, прогоняя неприятные воспоминания.
Он до сих пор не понимал, как друзья смогли просить его, ведь боль, которую он принес им, и в первую очередь самой Асе, была неописуемой. Влад, чувствуя огромную вину за содеянное, попытался сбежать от прошлого, но ни работа, с которой он практически не вылезал, ни одиночество, которое окружало его по возвращении в квартиру, не спасали. Каждую ночь, день за днем во снах он слышал плачь Аси и ее просьбы успокоиться, наполненные мольбой, страхом и отчаянием, а затем крик, после которого раздавался звук падения. Ефремов не раз просыпался в холодном поту и закрывал уши руками, лишь бы не слышать всего этого. Возвращаясь в этот город, он думал, что друзья не захотят его даже просто видеть, не то что присутствия на своей свадьбе. Но нет, ребята не просто продолжили с ним общение, но и спустя чуть больше полу года с рождения Леши предложили ему стать его Крестным.