Сколько бы она не отрицала свои чувства к обладателю завораживающих карих глаз, все было бесполезно. Огонек, который едва вновь зародился в ее душе, довольно быстро превратился в пожар, поглощающий ее изнутри и заставлявший разум медленно, но верно подчинятся сердцу. Она понимала, что ступила на опасную дорожку, но эти мысли таяли под его взглядом, которым он на нее смотрел, когда пытался проявить нежность и заботу, когда пытался получше ее узнать. И каждый раз она мысленно давала себе оплеуху, заставляя вспомнить то, что это маска, что она не Ульяна, ведь вся его забота была направленно именно на образ синеглазого белокурого ангела, которым она притворялась, скрывая под этой оболочкой свое черное, как смоль, прошлое, что она не имеет права ответить взаимности. Решив один раз дать себе слабину и провести вечер как нормальные, симпатизирующие друг другу люди, Таня тысячу раз пожалела об этом и обругала себя сотнями «ласковых» слов, когда увидела на его коленях полуголую секретаршу. Она ждала этого момента, когда он наконец наиграется и переключит свое внимание, однако ком обиды вставший поперек горла, мешал сделать вздох, заставляя легкие гореть огнем. Без всякого скандала она поспешила покинуть кабинет Влада, пытаясь сдержать подступившие горькие слезы и рвущийся наружу крик от разрывающей ее ревности и обиды. Когда он догнал ее в приемной, Таня собрала весь свой самоконтроль и постаралась нацепить на лицо привычную маску, лишь бы Влад не увидел ее истинных чувств, лишь бы не понял, как ей больно. Вот он, тот самый момент, когда настало пора забыть это время, давшее ей передышку, и убрать в самый дальний угол памяти, изредка доставая его в самые тяжелые моменты и словно пластырь, использовать для того чтобы заглушить боль в сердце.
Но видимо, всем ее планам не суждено сбываться. Услышав от секретарши, что Влад, разгромив кабинет и со скандалом уволив секретаршу, разъярённый покинул офис, сев в таком состоянии за руль, принялась названивать ему, наплевав на все обещания, данные самой себе, и последние капли здравого смысла. Так и не услышав на том конце провода голос, уже ставший таким родным, она поспешила к нему домой, по дороге прогоняя самые ужасные картинки, которое подкидывало разыгравшееся воображение, и стараясь не разревется к чертям собачим. Прождав возле запертой двери несколько часов и, все-таки, разревевшись от безысходности, она вдруг буквально почувствовала его присутствие рядом. Забыв про все свои маски и осторожность, Таня налетела на ошарашенного Влада и принялась вымешать на его теле все свою злость и гнев.
- Ты последняя скотина Ефремов! Какого черта у тебя отключен телефон?! Зачем нужно было садится за руль после того, как разгромил свой кабинет?! Ты хоть понимаешь, что могло случится что-то? – беспорядочно начала она сыпать вопросы на Влада.
- Уля успокойся, - схватив девушку за плечи, Ефремов слегка тряхнул ее.
- Ты пил?
- Ты плакала? - одновременно прозвучали вопросы, так и оставшиеся без ответов.
Молодые люди продолжали стоять посреди лестничной площадки и смотреть друг на друга, не в состоянии отвести взгляд. Никто не решался нарушить звенящую тишину, окружившую их, словно купол. И только после того, как рядом заработал лифт, Влад опустил руки с плеч Карафьевой и, сделав глубокий вздох, предложил, указав головой на дверь своей квартиры:
- Может лучше дома поговорим?
Таня лишь молча кивнула и последовала за Ефремовым к квартире, убеждая себя, что лишь хочет убедиться в том, что он в норме. Влад как ни в чем не было принялся хозяйничать на кухне, а Таня, ощущая неловкость от происходящего, застыла в дверном проеме, прикусила нижнюю губу и наблюдала за его действиями.