***
- Так и будешь молчать? – в его голосе звучит презрение, а фотографии, которые он держал в руках, с громким шлепком падают на стол.
- Ты не должен был узнать это так, - Таня отводит взгляд в сторону и обнимает себя руками, - ты вообще не должен был это узнать, - едва слышно произносит она.
- Что значит, не должен был узнать? – Влад в два шага оказывается возле нее, - что это все значит, Уля? Или Таня? – он хватает ее за плечи, но едва ощутимо, ему просто нужно прикоснуться к ней, однако девушка все равно вздрагивает от этого действия и испуганно смотрит на него.
- Таня, - тихо отвечает она, - я не могу тебе рассказать, - она сбрасывает его руки и развернувшись уходит обратно в комнату.
Желая все же получить ответы, Влад идет за ней. Злость все еще бурлила в нем, однако молодой человек уже мог держать себя в руках, хоть и собирал самоконтроль по крупицам.
Таня знала, что этот момент наступит, что он захочет правды, но она не могла дать ее, как бы не хотела. Поэтому, когда Ефремов опустился возле кровати, на которой она сидела, на корточки, девушка вновь повторила:
- Влад, я не могу тебе рассказать тебе того, что ты хочешь знать.
- Почему?
- Слишком многое произошло за 9 лет, - она помотала головой, стараясь избегать взгляда карих глаз, которые стали уже такими родными.
- Я выслушаю, - Влад не оставлял попыток разговорить ее, - я хочу узнать, почему ты меня обманула,- он берет ее холодные руки в свои.
- Нет, - Таня уже еле сдерживала слезы, - тебе лучше уйти, - понимая, что так будет лучше для них обоих, попросила она и выдернула свои ладошки.
- Я тебя понял, - тон Влада был холодным, будто разговаривает с букашкой, которая его мало волнует. И больше не говоря ни слова, понимая, что он ничего от нее не добьется, быстро натянул на себя одежду и покинул квартиру, оставляя Таню наедине со своей болью.
Стоило Ефремову отстраниться от нее она почувствовала, как стало холодно, будто она попала на январский морозный воздух без возможности согреться. Однако она даже не провожала его взглядом, держа голову опущенной, дабы он не увидел слезы, крупными каплями катящиеся по ее щекам. Лишь когда за ним раздается звук закрывающейся двери Таня позволяет всхлипам вырваться наружу, а затем берет подушку и как раньше кричит в нее. Она вновь лишилась счастья. Той маленькой радости, которая появилась в тяжелое для нее время и помогла не сломаться, не уйти с головой в очередную депрессию. Ее жизнь в последние года была соленая, а Влад, появившийся спустя 9 лет отголоском ее счастливого и беззаботного детства, словно подсластил ее, добавил вкуса. А теперь ушел, оставляя лишь соль на ее губах.
Он же, вернувшись в свою квартиру, в попытке выплеснуть свой гнев, стал крушить все вокруг и бить несчастную стену гостиной, разбивая костяшки в кровь. А затем, взяв бутылку десятилетнего виски из бара, сел на пол, прислонившись спиной к дивану, и сделал большой глоток. Рот наполнился горечью напитка, но она не могла сравниться с горечью от открывшейся правды. Почему Ульяна не сказала ему, кто она на самом деле? Вернее, Таня… Почему у нее теперь другая личность, внешность? Что с ней случилось за эти 9 лет, которые они не виделись? И почему в конце концов, она отказывается рассказывать ему об этом, будто он чужой для нее. Хотя, ведь так и есть…Она изначально держала его на расстоянии, была холодна и пресекала любую попытку стать ближе. Да, между ними было что-то большее, однако своей тайной она не дала развиться этим чувствам. Теперь Влад понимал, какой же он идиот, - позволил эмоциям взять вверх. Но от этого осознания становилось только хуже. И чтобы хоть как-то заглушить свою боль он снова и снова прикладывался к бутылке, а затем засыпал и видел во сне Карафьеву, дотрагивался до ее белокурых локонов, которые в его руках начинали темнеть.
***
Всю неделю Влад на работе не выходил из своего кабинета, руководствуясь правилом, кому надо, тот сам придет. Новая секретарша Екатерина прекрасно справлялась со своими обязанностями, и уже более-менее адаптировалась на своем месте, хоть и ее стеснение не ушло с концами. Но Катя хотя бы не пыталась строить ему глазки и пытаться флиртовать, что Ефремова невероятно радовало, - такого счастья ему даром не надо. Он вновь ушел с головой в работу: разрабатывал стратегии искал новых клиентов и партнеров, потихоньку входил в курс всех дел фирмы, помогая тем самым отцу. Он приезжал в офис одним из первых и уезжал последним, чтобы дома сил хватало лишь на душ, ужин и сон, и ни на какие посторонние мысли и самобичевание, - он делал это все лишь бы заблокировать свои чувства, оставив место лишь трезвому разуму, все, чтобы выкинуть из головы навязчивый образ его бывшей одноклассницы.