Воронов лишь тяжело вздохнул и посмотрел сначала на Диму, а потом и на Ефремова. Он знал. Ася обсуждала с ним тот вечерний разговор и очень себя винила в том, что влезла в чужие отношения. На душе заскребли кошки, а чувство, что в очередном несчастье друга, виноваты вновь они с Асей – она в том, что отняла у Влада возможность рассказать все самому, а он в том, что покрывало любимую до последнего, - тяжёлым грузом легли на его плечи. Стас отвёл взгляд в сторону и виновато произнес:
- Она рассказала Тане о тех событиях, - и не оборачиваясь на друзей встал с места и засунув руки в карманы подошёл к панорамным окнам, - Ася не думала, что она так бурно отреагирует и захочет уехать. Думала, что ей просто надо переварить информацию, поэтому она тебя игнорирует. Но это зашло слишком далеко.
Влад уставился в одну точку перед собой, пытаясь переварить услышанную информацию. Теперь все встало на свои места. Он всячески оттягивал момент, когда необходимо было вытащить все свои скелеты и рассказать о них Тане. Ефремов был зол на неё за то, что скрыла от него свое прошлое и не открылась сразу, а сам… Он не хотел, чтобы она вообще о них узнала, но и лгать ей не хотел. Та тьма, которая овладел им три года назад является его частью, путь давно и обузданной, запертой глубоко внутри, и она должна была о ней знать. И Влад бы рассказал, но деликатно, так, чтобы не напугать тот лучик света, что появился в его жизни, и согрел своим теплом. Внезапно молодой человек почувствовал в себе такую Злость, что пришлось сжать кулаки до побелевших костяшек в попытке успокоиться и не натворить ещё больше дел.
- Да что ж вы, Вороновы за люди такие, - он в два шага оказался возле Стаса и ткнул пальцем его в грудь, - почему вы лезете куда не просят со своей помощью? Одни проблемы от вас, - и не дожидаясь пока Дима встанет между ними в попытке остудить его пыл, выскочил из квартиры, нахожу заказывая такси до дома Тани.
Стас так и остался стоять у окна, обдумываю слова друга. В чем-то Влад был прав: сначала он, затем Ася не нарочно влезли в его счастье и приложили руку к его разрушению. Понимая, что сейчас они сделали все, что было в их силах и их дальнейшее присутствие будет лишним, Стас хлопнул Диму по плечу и покачав головой, сказал:
- Пошли, сейчас ему действительно нужно побыть одному и разобраться с проблемами, мы лишь помешаем, - Трифонов согласно кивнул и направился на выход.
Пытаясь перевести дыхание, Влад нажал на дверной звонок, и упёрся руками в колени, согнувшись пополам: почти недельный запой давал о себе знать не самым лучшим образом. Но стоило по ту сторону двери раздаться аккуратным шажкам, как Влад быстро подобрался и пытался унять бешенное колотящееся сердце – неужели Таня наконец то решила поговорить.
- Родная, я тебе сейчас все об… - но стоило двери открыться, как Ефремов остановился на полуслове, ведь на пороге стояла женщина лет сорока с недовольным выражением лица.
- Вам кого, молодой человек? - скрипучий голос привёл застывшего с открытым ртом Ефремова в себя.
- А Та… Ульяна дома? – поинтересовался он у женщины, пытаясь заглянуть ей за спину.
- А вы кем ей приходите? - собеседницы прищурила и без того маленькие глазки, еще больше становясь похожей на крысу, и прикрыла дверь, оставляя лишь небольшой промежуток, из которого выглядывала.
- Жених, - твёрдо произнес Влад, оставляя попытки исследовать квартиру.
- Жених значит, - усмехнулась женщина и не скрывая злорадства произнесла, - ну так знай, жених, что больше эта девица здесь не живёт.
-К.как не живёт? – Влада точно обухом по голове ударили.
- А вот так. На звонки не отвечала, а когда я пришла, квартира уже была пустая, на столе оплата за месяц и записка, мол «Извините, обстоятельства, уезжаю», - собеседницы развела руками, а затем, услышав звонок телефона поспешила скрыться за дверью.
Ошарашенный Ефремов опустился на ступеньку и охватил голову руками. Уехала. Бросила. Оставила один на один с его темнотой. Подарила тепло и надежду на светлое бедующее, на семью, а затем вырвала это с корнем и испарилась, даже не выслушав его объяснений. Хотя зачем ей объяснения, раз один рассказ о событиях трёхлетней давности, смог перечеркнуть все то, хорошее что между ними было, и заставил поверить в то что он монстр. Влад истерически рассмеялся и со всей дури ударил стену, заставляя оливковую краску отсыпаться к его ногам. Острая боль прострелила по его руке, принося некое облегчение. Пусть лучше физическая, чем душевная, потому что последнюю сил терпеть уже нет. Раз даже самые близкие и родные люди продолжают видеть в нем монстра, то таким он будет и для остальных. Пора вновь надеть маску холодного и без эмоционального человека, запирая под замком те крупицы хорошего, которые в нем остались.