– Разберемся? – На секунду Джесси растерялась, глядя на него снизу вверх.
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Он снова облокотился на стену и наклонился к ней вплотную.
– Хэтч, ты меня пугаешь. – Внезапно она почувствовала, что вконец запуталась. Она нужна Хэтчу?
– Так оно и есть, черт побери. Давай, Джесси, перестань тратить попусту мое и свое время.
– Ладно, я обещаю. – Слова слетели с губ, прежде чем она сообразила, что собирается их произнести.
Хэтчард удовлетворенно кивнул.
– Увидимся за ужином. – Он наконец опустил руку. Одарив ее последним предупреждающим взглядом, он круто повернулся и направился в офис Винсента.
Когда Джесси шла к лифту, ноги у нее дрожали. Наверное, она там на минуту рехнулась. Она же смогла противостоять ему относительно дела Эттвуд. Но тут она безоговорочно капитулировала. Совершенно непонятно почему.
Джесси искренне надеялась, что не лишилась остатков силы воли.
Через сорок пять минут Джесси припарковала машину у низкого здания в стиле модерн, где размещался офис Лилиан и Конни. Открыв дверцу машины, она медленно вылезла, не особенно радуясь предстоящей встрече.
Пригородный район Сиэтла, как обычно, был переполнен роскошными марками машин вроде «БМВ» и хорошо одетыми прохожими. У Джесси всегда создавалось впечатление, что она пересекает некую международную границу, переезжая через мост, отделявший Ист-сайд от остального Сиэтла.
Все здесь всегда выглядит чисто, модно и дорого. В самом Сиэтле модные магазины вечно соревнуются за пространство с грязными заведениями, построенными там в незапамятные времена.
Когда Джесси вошла в офис, Конни подняла голову от проекта дизайна, над которым работала, и улыбнулась:
– Привет, Джесси. Так какие новости – хорошие или плохие?
– Понемногу и того, и другого. Конни поморщилась.
– Тогда лучше подождем Лилиан. Она пошла за кофе. А вот и она.
– Привет, Джесси. – Лилиан вошла с двумя чашками кофе-гляссе в руках. – Приятная неожиданность. Полагаю, у тебя есть для нас новости?
– Папа даст вам деньги для расширения, – сообщила Джесси, опускаясь в черное кожаное кресло причудливой формы.
– Замечательно. Я знала, ты его уговоришь. Какие-нибудь особые условия на этот раз? – Лилиан сняла крышку со своей чашки.
– Нет, но у меня произошла небольшая ссора с Хэтчем по этому поводу.
– Хэтчем? – Констанс изумленно уставилась на нее. – А Хэтчу какое дело?
– Да в общем-то никакого. Но он почему-то считает, что это его касается. Короче, он сильно разозлился, что я за вас просила. Мне кажется, ему не нравится, когда я лезу к папе с подобными просьбами.
– Но тут личные отношения между нами и Винсентом, – нахмурилась Лилиан. – Он что, думает деньги идут непосредственно из «Бенедикт фастенерз» или что-то в этом роде?
– Да нет. – Джесси слегка поерзала в кресле, устраиваясь поудобнее. Отец прав. На иные европейские модели лучше глядеть, чем пользоваться ими. – Ему не нравится, что я в эти дела лезу. Уж не знаю почему. Я растолковала ему, что привыкла иметь дело с папой, но Хэтч не в состоянии понять, как тут все завязано, понимаете?
Лилиан и Констанс переглянулись.
– Нам ясно, – сухо заметила Лилиан. Констанс вздохнула и откинулась в кресле.
Провела длинным густо накрашенным ногтем по краю своей чашки.
– И он прав, знаешь ли. Мы все привыкли общаться с Винсентом через тебя и по крупным вопросам, и по мелочам. Тебе с ним удается договориться.
– Да, верно. – Лилиан внимательно посмотрела на дочь. – Непонятно только, какое дело до этого Хэтчу.
– Ему кажется, – осторожно заметила Джесси, – что все меня используют.
На лице Лилиан появилось выражение глубокой озабоченности.
– Тебе тоже кажется, что тебя используют? Джесси засмотрелась на пейзаж за окном.
– Нет. Я делала это по своей воле. Просто так сложилось. Традиция, как сказала бы тетя Гленна. Наверное, мне казалось, пока я мечусь между папой и всеми остальными членами семьи, мы все как-то связаны. Сохраняем эту семью.
– Так оно и было до известной степени, – пробормотала Констанс. – Мы все живем вместе в одном районе, разговариваем друг с другом, кроме разве Дэвида. С Винсентом трудно, но в целом он достаточно справедлив, когда дело касается денег. Если бы не ты, я сомневаюсь, чтобы Элизабет так часто встречалась с отцом, как сейчас. Он бы отошел и от нее, и от всех остальных, если бы не ты, Джесси.
Лилиан согласно кивнула.
– Винсент вроде миссурийского мула. Его постоянно надо бить палкой по голове, чтоб привлечь внимание. Но, когда удается этого добиться, он ведет себя как вполне порядочный человек.
– Я и была всегда этой палкой, – заметила Джесси.
– Боюсь, что так, – согласилась ее мать. – Ты самым настоящим образом была тем, что Гленна назвала консьержкой в семье, так ведь? То есть за всеми присматривала.
– Мне кажется, тетя Гленна называла меня семейным исполнителем, – пробормотала Джесси.
Лилиан нахмурилась:
– Не уверена, что мне по душе эти модные слова, которыми теперь психиатры называют старые, привычные вещи. Звучит как-то оскорбительно. И вообще я не считаю, что она права. Но так или иначе, ясно одно: Хэтч желает, чтобы ты оставила эту роль, как там ее ни называй.
– Он говорит, что не хочет, чтобы я выходила за него замуж под давлением семьи, – медленно произнесла Джесси.
Констанс оживилась.
– Так он сделал тебе предложение?
– Нет, не совсем. Он вроде как предполагает, что мы должны пожениться. Вы же знаете, как действуют мужчины. На манер генералов. Ставят цель и стремятся к ней, пока своего не добьются.
Лилиан с любопытством посмотрела на нее:
– А это странное выражение твоего лица не означает ли, что ты поставила ту же цель, что и Хэтч? Ты наконец серьезно подумываешь о замужестве?
– Да нет, что ты! У нас что-то вроде романа, только и всего.
– Но почему, Джесси? – Констанс удивленно смотрела на нее. – Если он достаточно нравится тебе для романа, почему бы не выйти за него замуж?
Джесси отвернулась и вдруг расплакалась:
– Пропади все пропадом, не хочу я тратить свою жизнь на борьбу за любовь мужчины. Я не хочу повторять ваши ошибки.
– Джесси, Джесси, пожалуйста, не плачь. – Лилиан вскочила с кресла, обошла стол и наклонилась к ней, обняла ее и прижала к себе, слегка покачивая, как она делала, когда Джесси была маленьким ребенком, а Винсент отменял очередную прогулку, ссылаясь на дела.
– Все в прядке, милая. Все будет в порядке.
Джесси не глядя нашла салфетку, чувствуя отвращение к себе за эту слабость. Она испугалась доказательства глубины своих чувств к Хэтчарду.
Какое-то время все молчали. Джесси смахнула слезы и высморкалась. Затем с усилием улыбнулась матери.
– Прости. Последнее время мне здорово достается.
– Это бывает, когда любишь, – мягко заметила Констанс. – Ничего страшного, Джесси. Мы с твоей мамой все понимаем. Любая женщина поймет.
– И все равно я не выйду за него замуж. – Джесси вытерла глаза, скомкала салфетку и бросила ее в стильный цилиндр, служащий мусорной корзиной. – Я буду с ним пока встречаться, но он уйдет первым, когда сообразит, что не получит желаемого.
– Ты в самом деле считаешь, что он хочет жениться на тебе лишь из-за «Бенедикт фастенерз»?
– Нет, – вынуждена была признаться Джесси. – Все чертовски сложнее. Он уважает папу. Хочет ему угодить. И тут еще бизнес. Мы все знаем, что женитьба на мне ему очень выгодна для продвижения. И признаю, есть еще и физическое влечение. Мне кажется, что все это вместе взятое его вполне устраивает.
– Джесси, полагаю, у Хэтча куда более глубокие чувства. Каким бы он тебе ни казался, он человек значительный. Даже мне это ясно, – твердо сказала Лилиан.
– Он не говорит, что любит меня, – печально шмыгнула носом Джесси. – Он говорит, что доверяет мне. Что я могу быть преданной, так он считает. Его первая жена ехала к другому мужчине, когда попала в катастрофу. Мать его сбежала, когда ему было пять лет, бросила сына и мужа. Поэтому преданность и верность имеют первостепенное значение для Хэтча. Куда большее, чем любовь. Не думаю, что он когда-нибудь поверит в любовь.