- Чего так долго? – вспылил папа, протягивая руку за зонтом, - Как мамаша медлительный. Мужику надо быть шустрым и не зевать.
После очередного укора щёку мальчика обожгла сердитая слеза. Папа раскрыл зонт и посмотрел на сына.
- И уж тем более не быть нытиком.
Около минуты они шли молча. Мальчик вытер лицо и проглотил обиду.
- Я же это тебе из любви говорю. Хочу, чтобы мой сын вырос достойным человеком, а не маменькиным сынком. Разбалует она тебя своей лаской. Будешь смотреть на мир легкомысленно, как она и думать, что всё в жизни распрекрасно. А потом при первых трудностях спасуешь, - разъяснял папа.
Каждое слово больно жалило мальчика в самое сердце. Он уже не видел тех ярких красок, которые поразили его пятнадцать минут назад. Над головой угрюмо нависал чёрный зонт, под ногами стелился уже не казавшийся таким красивым асфальт с кучей лужиц, через которые нужно было то и дело переступать. Промозглость пробирала до костей и особенно не щадила насквозь промокшие ноги.
Мальчик знал, что перед встречей с мамой папа всегда особенно нервничает. Тётя говорила, что это от того, что он не хочет отпускать её. И у племянника на душе становилось ещё паршивее. Он хотел, чтобы папа изменился и не притворялся ласковым и добрым на время, а был таким всегда. И вместо того, чтобы гасить мамино хорошее настроение раздражением, наоборот хранил бы его тепло. Тогда они были бы вместе всё время. Но мальчик никак не мог донести это папе и вообще уже начал сомневаться в том, что маминой вины в их разрыве нет. Может ей стоило быть терпеливее?
- Ноги промокли? – спросил папа почти заботливо, но зачатки тёплого чувства быстро сменились презрением, - Витала в облаках опять, вместо того чтобы как следует собрать сына. Так на неё похоже.
Загремело небо, и мир мальчика окончательно перевернулся верх тормашками. Грязь, холод и отчаяние накрыли его с головой и заставили забыть всё, чему учила мама. Он перестал сопротивляться и поверил, что мир – гадкое местечко. И жизнь – далеко не сахарная вата, а просто липкая мерзость.
- С чего вдруг такая отвратительная погода, не пойму. По прогнозу не было дождя. Горе – синоптики, - сказал папа, и проснувшееся в мальчике ответное раздражение подсказало ему, что мама вовсе ни витала в облаках, просто этот дождь не предвидели даже синоптики. Захотелось выпалить это папе, но смелости не хватило. Вместо этого он шёл с сердитым насупленным лицом и недовольно перешагивал через лужи.
«Я люблю их обоих, но лучше бы они уже, наконец, перестали ссориться. Дурацкий дождь. Теперь я простужусь, и должен буду пить противные лекарства» - думал он, совершенно растеряв весь оптимизм по дороге.
«И почему это мама не может купить ещё одну пару резиновых сапог и оставить их у папы? Тогда бы не пришлось мокнуть. Да вообще могла бы жить с ним и не мучила бы всю семью. Сидела бы дома, готовила, убирала, и все бы были счастливы. И тогда папе бы не пришлось сердиться».
Мысли были тяжёлые, но думались они почему-то с каким-то мрачным удовольствием. Злость сжала сердце в тиски и не отпускала. Да он уже и не пытался его высвободить. Двое суток в компании папы оторвали его от реальности, в которой они с мамой довольствовались минималистично обставленной квартирой и радовались всему, что у них было. Показалось, что не такой уж папа плохой и уж тем более не токсичный, как однажды сказала мама про него тёте по телефону. Мальчик подслушал тот разговор и хорошо запомнил это слово. Никакой папа не «токсичный», бывают мужья и хуже. Он, по крайней мере, никогда не поднимал руку на жену, не делал ей ничего плохого, как во всяких фильмах. Посердился бы немного и всё, но это, наверное, просто от нервов, с кем не бывает. А так папа человек хороший.
«Мама просто не сталкивалась со сложностями, потому что она девочка. А папа говорит, что мальчикам приходится бороться с ними всю жизнь. И я готов».
Они завернули в знакомый двор и оба невольно замедлили шаг.
- Я перезвоню, - и вдруг папин голос зазвучал уже не так грубо.
Они не ожидали, что мама выйдет их встретить. Но она стояла недалеко от подъезда такая прекрасная и словно не замечала, что мокнет под дождем. Впрочем, он уже уменьшил свою интенсивность, будто заботясь о ней. Мама была поглощена съёмкой. Она вставала на цыпочки, присаживалась и с улыбкой выискивала интересные кадры в видоискателе. На фотоаппарате был дождевик, а на ней самой нет.
И вдруг зелень снова стала казаться мальчику невероятно сочной, мир вокруг удивительно прекрасным, а воздух напоенным спокойствием и счастьем. По небу разлилась радуга, и мамин восторг передался ему. Её улыбка заставила сердце оттаять. Она так откровенно наслаждалась жизнью, что мальчик больше не смог злиться. Он захотел следовать её примеру.