Джои перечитывает записку несколько раз, прежде чем, обмахивая ею лицо, поворачивается ко мне.
– Должно быть, это самая горячая записка, которую я когда-либо читал. Я даже мог бы получить оргазм, читая это, – распахнув рот и приблизившись ко мне, Джои любуется трусиками в моих руках. – Секундочку, что ты имеешь в виду говоря, что он взял твои на свадьбе? Ты вернулась домой без белья?
Я выхватываю у него записку и кладу её в карман.
– Ох, пожалуйста, воздержись от осуждения. Как будто ты никогда раньше не ходил без белья.
Улыбаясь, Джои смотрит в потолок, вспоминая, когда я начинаю смеяться над ним.
– Дерьмо, Джои. Насколько горячо это было?
– Чертовски. Боже милостливый, тебе снова нужно трахнуть его и быстрее, прежде чем я переманю его на свою сторону.
Я смеюсь до боли в боку, и только звонок телефона прерывает меня.
– «Любовь к сладкому от Дилан», – я хихикаю в трубку, пока Джои задумчиво изучает трусики. – Отдай назад, ты, извращенец, – шепчу я вне трубки.
– Дилан?
Моя спина выпрямляется, и я почти роняю телефон. Я знаю этот голос. Прочистив горло и сделав вид, что не узнала, я отвечаю:
– Да, это Дилан.
– Это Риз.
– О, привет, – я ударяю Джои, привлекая его внимание, и губами говорю, что это он. Друг бросает мои трусики на прилавок и быстро выхватывает у меня телефон. Что? Нет!
– Риз. Ты – жеребец. Моя девочка умирает, как хочет, чтобы ты оплодотворил её.
– ОТДАЙ МНЕ ТРУБКУ!
Он усмехается и кивает головой, когда я подпрыгиваю, пытаясь выхватить телефон. Чёрт бы его побрал, а он высокий.
– Ага. Она только что открыла твою посылку. Говоря об этом, насколько большой твой член? Такой незабываемый, как она говорит?
Я собираюсь убить его. Медленно.
Выхватив телефон из его рук, я ударяю Джои изо всех сил в плечо, когда тот только смеётся надо мной.
– Ты, задница. Блин, моя рука. Ты, чёрт возьми, мёртв, Холт, – я трясу рукой и подношу телефон к уху. – Привет, – говорю я, вздрагивая от боли. О Боже. Пожалуйста, пожалуйста, скажи мне, что он ничего не слышал.
– Привет, милая. Как понимать то, что ты хочешь вынашивать моих детей? – я слышу улыбку в его голосе; он явно безмерно наслаждается этим. Я, с другой стороны, хочу броситься под поезд.
– Сожалею, Джои пьян, – это унизительно. – Чем я могу тебе помочь?
– Твоя рука в порядке?
Через дверь входит покупатель, и Джои уходит, чтобы его обслужить. Послав его на три буквы, я замечаю, как он хихикает, когда я направляюсь в заднюю комнату, нуждаясь в приватности.
– Да, всё хорошо, я думаю, – сжав кулак, чтобы проверить, всё ли в порядке, я улыбаюсь своему следующему ходу. Он посылает мне шаловливую посылку; он получит испорченную Дилан. – А как твоя рука?
– Моя? А что должно быть не так с моей рукой, сладкая Дилан?
Я вздыхаю. Сладкая Дилан. Господи, помоги мне, это парень льстивый.
– Ну, я просто предположила, что ты мастурбировал на образ меня в каждой паре белья из магазина. На самом деле, я рассчитываю на это, – звук кашля доносится через трубку, и я усмехаюсь. – Так скажи мне, почему именно ты хочешь, чтобы я сопровождала тебя в «Agent Provocateur»? У меня всё есть.
После короткой тишины и лишь его дыхания в трубке, от которого волосы на моей шее встали, он говорит:
– У тебя есть подвязки? – его голос низкий и насмешливый. Боже, он звучит соблазнительно даже на работе. Я чувствую, как пульсирует моя шея, когда я кусаю нижнюю губу.
– Может быть, а что?
– Надень их сегодня.
Сегодня? Сегодня вечером я собираюсь встретиться с Джулс и Джои, чтобы выпить. Конечно, куда идёт Джулс, туда идёт и Йен. И он, должно быть, пригласил Риза. Внезапно, я не могу дождаться сегодняшнего вечера.
– Ты знаешь, что они немало стоили, правда? Мне бы очень не хотелось лишиться такого дорогого предмета одежды, когда ты решишь его украсть, – я бы не возражала. Он может взять хоть всё бельё, что у меня есть.
– Кто сказал хоть слово о том, что их снимут?
Закрывая глаза, я хватаюсь за верстак и чувствую, как начинаю вся гореть.
– Риз.
– Дилан.
Я опускаю взгляд на свою майку, сейчас через неё видны мои возбуждённые соски. Тихо стону в телефон, прежде чем шёпотом отвечаю:
– Я такая влажная прямо сейчас.
Громкий треск раздаётся в телефонной трубке, и я знаю, что он её уронил. Ах, сладкая победа.