Пока мы в тишине едем к нему домой, ночь, которую я только что пережила – последнее, о чем я могу думать. Прямо сейчас, с моей спортивной сумкой, полной одежды, которая стоит на заднем сиденье, единственное, о чем я думаю – это, что у меня будет еще одна ночевка у Риза. И я не могу не напрячься, сидя на своем сиденье, в ожидании этого.
Глава 18
Он тихий, слишком тихий, когда мы входим в его квартиру, и он ставит мою сумку на пол у дивана. Риз не сказал мне и двух слов после того, как мы вышли из пекарни, и от этого у меня мурашки по коже. Я плюхаюсь на диван и сбрасываю свои ботинки, затем кладу ноги рядом с собой, когда слышу, как он шумит на кухне.
– Вот, – он дает мне бутылку воды, и я беру ее, после чего Риз садится на самый дальний край дивана от меня. Включив телевизор, мужчина щелкает каналы, пока не останавливается на какой-то баскетбольной игре, которая меня совершенно не интересует. Что за фигня? Он приходит ко мне на помощь, и я, черт побери, точно знаю, что слышала, как он назвал меня «любимой», что значит, он не может меня ненавидеть, затем просит, нет, говорит мне, что забирает меня на ночь к себе, а сейчас едва признает мое присутствие здесь. что забирает меня на ночь к себе, а сейчас едва признает мое присутствие здесь. Я поворачиваю голову и смотрю на него, на этот идеальный профиль, пока он остается бесстрастным, но очень заинтересованным игрой. Он одет в шорты для бега и темно-синюю футболку с эмблемой спереди, которую я не могу разглядеть. Проходит несколько долгих минут, и его глаза остаются на телевизоре, ни разу не щелкают в мою сторону. Боже, так вот как это будет всю ночь? Ладно. Если я буду ночевать здесь, тогда хотя бы устроюсь поудобнее. Я встаю и быстро выскальзываю из своих джинсов, бросая их поверх своей спортивной сумки, затем поднимаю вверх края футболки и снимаю ее через голову. Разворачиваюсь так, что знаю, что он видит меня, и бросаю ее на диван и расстегиваю лифчик. Я быстро смотрю на него, когда опускаю лифчик по рукам, его глаза ненадолго задерживаются, серьезно, блядь, чертовски ненадолго на моей груди, прежде чем он переводит взгляд назад к игре. Я ворчу и, схватив его футболку, надеваю обратно, прежде чем вырываю у него из рук пульт и выключаю телевизор.
– Какого хрена?
– Правильно, какого хрена? Что с тобой? Ты ведешь себя странно.
Он протягивает руку вперед и выхватывает пульт, снова включая игру.
– А как я должен себя вести? – его взгляд возвращается к игре, и я больше не хочу здесь находиться. Я беру свои джинсы. Быстро натягиваю их обратно, бросаю в сумку лифчик и поднимаю ее, затем обуваюсь и направляюсь к двери. – Куда ты собралась?
– Как будто тебе не насрать. Спасибо за то, что убедился, что меня не убьют, – я почти выхожу за дверь, когда его руки хватают меня за талию и тянут обратно внутрь, запирая дверь за нами.
– Ты никуда не пойдешь, – он поднимает меня и в привычной манере пещерного человека возвращает на диван, моя сумка приземляется на край дивана, а я на подушку.
– Ты, очевидно, не хочешь, чтобы я была здесь, так зачем мне оставаться? – кричу я, глядя ему в глаза. Его руки обвиваются вокруг меня, Риз прижимается к моей спине и прислоняет свое лицо к моему.
– Что, черт возьми, тебя заставляет думать, что я не хочу тебя здесь? Я всегда хочу, чтобы ты была здесь.
– Ты не звонил и не писал мне с пятницы, я стою здесь топлес перед тобой, а ты даже не реагируешь, и ты больше не смотришь на меня так, как всегда смотрел. Ты даже не хочешь меня больше. Ты просто хочешь свою дурацкую игру, – слезы наполняют мои глаза, и я не знаю, это из-за того, что произошло сегодня вечером или из-за отказа Риза, которым он дал мне под дых. Рукой он хватает мою, распологая ее напротив массивной выпуклости в его штанах, которую я не заметила. Ох, вау.