— Ты сама-то хочешь поехать?
— Конечно.
— А сестре ты сказала?
— Она уже собирает вещи. Но я подумала, что сначала надоспросить тебя, а потом уже собираться.
— Спасибо за внимание, — сухо отозвался Джесси. — Как-нибудь переживу, хоть и буду скучать. Вам помочь?
— Нет, мы часто ездим к ней, для нас это дело привычное.
— Скажи бабушке, что я привезу вас через час, — крикнул он ей вслед. — Только закончу гладить.
На обратном пути Джесси раздумывал, чем бы заняться.
Он перебрал в уме несколько вариантов.
Хотя пора скосить траву на лужайке перед домом, работать на улице не хочется.
В Макилтео ему не приходилось жить подолгу, знакомых среди соседей у него нет, поэтому он не может попросту зайти к кому-нибудь в надежде, что хозяева будут рады гостю.
Или может?
Перестав ломать голову, он свернул к дому Ренни. Если повезет, она предложит чашечку кофе. Да и просто любопытно посмотреть, как она встретит его после вчерашнего.
Джесси чуть не проехал мимо. Он не узнал дома и если бы не увидел Бекки, то вовсе заблудился бы. Дом скрывали целые горы древесных опилок, на северо-западе их обычно используют для заполнения клумб, рассыпают вокруг кустарников или деревьев. Здесь лежало по меньшей мере десять кубических ярдов этого добра.
Джесси ткнулся в бордюр, дал задний ход, чтобы припарковаться на улице перед домом, и вылез из машины. Бекки уже мчалась к нему через лужайку.
— Бриттани с вами, мистер Дэниельс?
— Извини, Бекки, сегодня я один. Бриттани и Лекси уехали к бабушке и останутся там до завтра.
— О, я тоже сейчас поеду. Джесси притворился, что не понял:
— Ты тоже собираешься провести выходные у бабушки?
— С моей бабушкой Сойер, — засмеялась девочка. — Она скоро приедет за мной. Мама говорит, что мне лучше уехать, потому что она может очень рассердиться, пока будет разбрасывать все эти опилки.
— Эй, ты решила объявить всему миру, что я сегодня ведьма? — Около гаража стояла Ренни.
В великоватой для нее рубашке, завязанной узлом на талии, и старых джинсах, протертых на коленках, с растрепанными волосами — похоже, она давно занимается тяжелой физической работой.
— Извини, мам.
— Ладно, дорогая, все нормально. Если мистер Дэниельс боится ведьм, ему лучше сразу узнать, что одна в них где — то неподалеку. А ты давай беги, собирай вещи, бабушка скоро приедет. И не забудь на этот раз свою зубную щетку! — крикнула она вслед дочери.
Джесси взглянул на лопату, которую Ренни держала в руках.
— С каких пор ведьмы стали носить джинсы и пользоваться лопатой вместо метлы? — Он многозначительно посмотрел на ее длинные ноги.
Ренни подняла брови, умудрившись свысока взглянуть на совсем не малорослого Джесси:
— Ведьмам уже давно известно, что при благоустройстве двора гораздо удобнее пользоваться лопатами, чем метлами. Неужели юристам не хватает сообразительности понять такую простую вещь?
Он засмеялся, и на щеке появилась ямочка, которой Ренни до сих пор не замечала. Зато она сразу увидела, как превосходно трикотажная футболка подчеркивает его мускулистые плечи.
— Это одно из вероятных объяснений, мадам ведьма. Но, возможно, истина в том, что юристы способны нанять тех, кто помашет лопатой вместо них. Хотя у ведьм имеется множество способов, как обойтись со случайными людьми, например, уморить их, — милым тоном проговорил Джесси.
— Да-а, и меня это радует, — усмехнулась Ренни.
— Не шутите так, — простонал он.
— Ладно, не стану вдаваться в подробности, только не говорите потом, что вас не предупреждали. А теперь, если желаете продолжить нашу беседу, то разговаривать придется вам, я тем временем буду работать, иначе эта гора останется на месте. — Ренни принялась накладывать опилки в тачку.
— Нет, так не годится, не могу же я стоять рядом и смотреть, как вы надрываетесь. Мне стыдно.
— Полагаю, вы способны помочь мне, — заметила она, не отрываясь от работы.
— Или закрыть глаза, — ответил Джесси, потом лукаво добавил: — Но тогда я не увижу тех удивительных вещей, которые творят с вашими ногами эти джинсы.
Ренни выпрямилась и свирепо посмотрела на него:
— Я тут изнуряю себя часами, навожу красоту, и мне вовсе не нужны реплики с галерки, которые лишь отвлекают меня от дела.
— Неужели?