Спустя час они прибыли в порт, и Джесси купил билеты. Они поднялись на борт, и Джесси первым делом отправился в буфет за долгожданной третьей чашкой.
Ренни ждала, пока кофе окажет свое благотворное воздействие, и только когда судно отошло от причала, онасочла возможным начать разговор.
— И часто вы путешествуете по морю? — Нет, я уже много лет сюда не приезжал. Давным-давно, еще в колледже, если мне нужно было уехать на денек из города, я покупал билет на паром, брал с coбой учебники и катался по заливу туда-сюда. Между прочим, самый дешевый способ развлечения.
Студент, в одиночестве катающийся на пароме, как-тоне сочетался с образом преуспевающего молодого адвоката, сидящего рядом. Всякий раз, когда Ренни начинала думать, что уже разгадала его, Джесси открывался ей с другой, неожиданной стороны, и она еше больше запутывалась.
— Я тоже помню студенческие времена, — сказала она.
— Неужели ваша история еще страшнее? — Изучающий взгляд его карих глаз всколыхнул в Ренни старые воспоминания.
— Мы с Робином поженились в первый год моей учебы. Однажды нам пришлось четыре дня подряд есть холодную кашу с молоком, а когда уже не было сил видеть тарелку с этой дрянью, мы поехали в город и сдали в донорском пункте кровь, чтобы получить деньги на еду.
— Неужели вы не могли придумать ничего лучшего? — насмешливо поинтересовался Джесси.
— По-моему, вам тоже все прекрасно известно.
— Да уж, временами я тоже сидел на каше и макаронах с сыром, — кивнул он. — Хотя самым неважным был период, когда мне пришлось подрабатывать натурщиком на факультете искусств.
— И вы стояли там без… ну, я хочу сказать, перед всей аудиторией?
— Да.
Они вышли из буфета на свежий воздух. Временами сквозь тучи пробивалось солнце. Джесси надел защитные очки, поэтому она не видела его глаз. На щеках у него появились ямочки, и Ренни подумала, что, видимо, ему слишком тяжело вспоминать.
— Значит, есть шанс увидеть вас… гм… в один прекрасный день во всей красе в местном музее?
— Боже упаси! — ужаснулся он. — Это же было отделение современного искусства. У меня на портрете три глаза, четыре руки и, как бы помягче выразиться, гигантский… отросток или даже два. — Он хитро взглянул на нее поверх очков.
— А как родители отнеслись к тому, что их трудолюбивый сын, постигающий вершины науки, позирует в обнаженном виде? — Ренни тут же пожалела о своем любопытстве. — Извините, кажется, я задала не совсем уместный вопрос.
Джесси обнял ее за плечи, слегка прижал к себе.
— Все в порядке. А на вопрос отвечу так: они ничего знали. Отец погиб в автомобильной катастрофе, когда мы с Марком были совсем детьми, а матери у нас не стало, когда мне было пятнадцать лет.
— О Джесс, простите. Я ведь знаю по собственному опыту, как тяжело детям, когда умирает кто-то из родителей, тем более оба. От чего умерла ваша мать?
— Я не говорил, что она умерла. — Слова звучали холодно. — Я сказал, что ее не стало. Вернее, она нас оставила. Я был мерзким ребенком, когда учился в школе, настоящим отродьем, и в один прекрасный день мать отвезла меня к брату на перевоспитание. А пока я был у Марка, она собрала вещи и уехала, не оставив даже обратного адреса. Видимо, наших у нее тоже нет, поскольку с тех пор мы никогда больше про нее не слышали.
Ренни опечалилась до слез. Правда, она постаралась скрыть, ибо по виду Джесси поняла, что ее сочувствие неуместно, во всяком случае, не будет принято.
— Не представляю, как мать смогла бросить своих детей.
— Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что она всегда и во всем полагалась на отца, зависела от него, а реле его смерти, когда некому было принимать за нее решения, просто не могла справиться с повседневными тяготами жизни.
— Это не извиняет ее, — отрезала Ренни.
— Пожалуй, да. То есть я не понимаю, как она могла оставить такого сына, как Марк. — Его спокойствие, за которым скрывалась мука, не обмануло Ренни, только она не успела спросить, почему Марк больше достоин материнской любви, чем Джесси.
— Будем наслаждаться солнцем и теплом, пока есть такая возможность, — сказал он, уводя ее на нос корабля.
Ренни подчинилась его желанию прекратить неприятный разговор. К тому же сильный ветер отнюдь не способствовал беседе. Перед ними вставали горы, словно вырастая над зелеными холмами на востоке. Джесси облокотился на перила, Ренни взяла его под руку, и каждый погрузился в собственные размышления.
Они бродили по магазинчикам и лавочкам Фрайдей-Харбора, выбирали подарки, решали, какие сувениры понравятся дочке Ренни, а какие обрадуют племянниц Джесси. У них даже возникла своеобразная игра, некое соревнование, кто первым найдет интересную вещь. Наконец они купили три яркие шапочки с козырьками и веселыми крабиками, напоминающими об острове Сан-Хуан.