Я, окончательно собравшись, одеваюсь, закидываю рюкзак на плечо, сую пистолет за пазуху и выхожу из хранилища. Кто бы знал, как тяжело покидать клетку, уже ставшую тебе домом. Казалось бы, вот и все, ты свободен, теперь ты можешь дышать свободно и идти на все четыре стороны, но что-то тянуло назад, что-то, что связывало меня с этим хранилищем.
Только отойдя на сто метров, я позволил себе обернуться, хранилище неприветливой серой громадиной стояло передо мной. Что ж, прощай мой милый негостеприимный дом. Я развернулся и пошел своей дорогой. Сердце слегка щемило, я знал, что сюда я больше не вернусь, а всегда тяжело расставаться с тем, к чему давно привык.
Больше я не оборачивался. Хранилище осталось позади. Впереди долгий путь, а потом и первая встреча с человеком за три с небольшим года.
Взяв хороший темп, я быстро добрался до переправы, все места здесь я знал вдоль и поперек, это было, можно сказать, турне по местам моей боевой славы. В районе трех часов после полудня я достиг железнодорожного моста. Здесь я решил сделать привал, ибо мне необходимо было кое-что обдумать.
А вопрос состоял в следующем. По какому берегу реки расположена старая ткацкая фабрика? Безымянный указал мне направление, но не уточнил маршрут. Я присел прямо на рельсы, достал из рюкзака банку с едой и приступил к трапезе.
Как я уже говорил, погода этой весной была абсолютно безрадостной, плотные серые тучи висели надо мной тяжелой монолитной массой. По правую руку от меня стояла громадина моста, если пойти по рельсам в эту сторону, то довольно скоро дойдешь до вокзала.
Так может и не надо идти к фабрике, а сначала все-таки побродить немного по городу?
Нет, есть более насущный вопрос, да и хватит уже бегать. Я уже три года бегаю от ответов на самые важные вопросы всей моей жизни. Не стоит начинать новый забег, добавляя вопрос о хранилище в список моих персональных тайн.
Я посмотрел в противоположную сторону, рельсы шли по направлению к опушке леса и там делали небольшой поворот, получалось, что рельсы идут вдоль леса, не пересекая его , будто граница между деревьями и полем. Над лесом же сейчас висели особенно темные, почти черные тучи, было видно, как из них сплошной стеной изливался дождь. Все небо по ту сторону чернело от этих клубящихся исполинов. Этот вид был настолько негостеприимным, что я невольно поежился.
Может это знак? Раз там бушует стихия, может и не стоит идти по этой стороне? Что ж, все равно более надежных ориентиров у меня нет. Пускай это будет знак от высшего разума. Я встал на ноги, закинул рюкзак на плечи и перешел реку по железнодорожному полотну.
Теперь я шел вдоль реки со стороны города, стоит отметить, что я впервые зашел так далеко от хранилища, можно сказать сегодня я перешел через Рубикон, пути назад нет. Мне, правда, оставалось только лишь надеяться, что дождь был знаком, и я выбрал правильное направление. Не важно, при любом раскладе с вероятностью 50%, я все-таки выбрал верное направление.
Только представьте, еще, каких-то три с небольшим года назад я мог просто воспользоваться своим телефоном, чтобы посмотреть карту и, более того, спутник бы определил мое местоположение с погрешностью максимум метров пятьдесят, а потом указал бы мне самый короткий маршрут до точки назначения. Как бы мне сейчас пригодилась эта вещь.
Но из электроники я располагал только плеером безымянного. Хоть под конец своего существования человечество придумало засовывать карты даже в плееры, безымянный явно не любил различные новомодные технологии, посему его плеер мог делать только то, для чего был предназначен, а именно воспроизводить музыку.
Сейчас меня удивляет, как легко мы обращались с технологиями. Та самая карта в телефоне с возможностью навигации воспринималась нами как должное, как будто так и надо, и в ней нет ничего такого величественного. Только теперь, когда я вернулся к примитиву, я понял то, что все эти технологии дар человечеству самому себе. Дар, который мы неспособны были оценить. Стоило отключить все эти приборы на неделю, и тогда, возможно, мы бы поняли насколько совершенным, в технологическом плане, является наш мир, и перестали бы относится к техническим чудесам, как к обыденности.
Но этому уже не бывать. Ведь даже устройство Станкича по сути своей чудо инженерной мысли, воистину гениальное изобретение, но люди уже не способны были оценивать величественность человеческой мысли, они опошлили изобретение Станкича, сделали из него себе клетку, заодно бросив на произвол судьбы своих близких.