— Я не в том смысле. Мокро, то есть их губы были слишком мокрыми и похожими на осьминога, впившегося в мой рот. А ещё язык. Иногда он был прохладнее моего. Гадость, — я высовываю язык, имитируя приступ тошноты.
— Мда, не повезло.
— Ладно, а ты? Твои первые поцелуи были крутыми? Если учесть, что ты вряд ли целовался до своего случая в школе в восемь, — хмыкаю я, складывая руки на груди.
— Первый мой поцелуй состоялся в двадцать два.
— Ни черта себе, — присвистываю я. — А девственность? Когда ты лишился девственности?
— В двадцать два. С индивидуалкой.
— То есть со шлюхой, — цокаю я. — Это такое клише.
— Я не знал, что она была шлюхой. Мы были в баре. Каван постоянно говорил, что я должен попробовать. Мне уже пора, иначе я свихнусь от переизбытка спермы в моей голове. Но со спермой всё было в порядке. Пока у меня есть рука, мне не о чем переживать. В общем, мы довольно много выпили и познакомились с девушками. Они были моего возраста, учились в моём университете. Каван знал их, потому что трахал одну из них, когда ещё учился, а она была на первом курсе. Я не особо помню, как мы оказались в их квартире. Но было много водки. Много.
— И это был пьяный секс, — заключаю я.
— У меня ничего не было. Я заснул, когда на меня кто-то забрался. Мне мешали спать. Я не люблю, когда меня трогают, но я был очень пьян. Я оттолкнул её, и девушка закричала. Тогда я проснулся и увидел, что она упала на вазу. У неё было много порезов. Мы пьяные и не в себе повезли её в больницу. Ночь была дерьмовой. Я сидел на мосту ранним утром. У меня было похмелье. На улице было очень холодно, и тогда я заметил женщину. Она хотела прыгнуть с моста, а потом увидела меня. Я ещё был пьян. Я помахал ей, и она не сделала этого. Она подошла ко мне и села рядом. Она была очень красива. Она была старше меня. Она закурила и спросила меня, почему я решил умереть. Я ей сказал, что не решил, но готов, потому что я урод. Мне было паршиво. Так слово за слово мы разговаривали несколько часов, пока я не протрезвел. Она дала мне свой номер телефона и поблагодарила за то, что я спас её. Хотя я ничего не делал. Я не звонил ей пару месяцев, а потом вспомнил о ней и решил пригласить её встретиться на мосту. Каван был в клубе, а после него он ходит в стриптиз-бар или ещё куда-то, чтобы снять кого-то. Это его лечение, которое он сам себе прописал. Мне было одиноко. Мы встретились. И я решился. Я признался ей, что хотел бы попробовать, но я урод. Она была очень нежна со мной. Я переспал с ней и мне было мало. Очень мало. Мой член не хотел уставать. Я не мог остановиться. Когда наконец-то я немного почувствовал облегчение, то она наорала на меня и выставила мне счёт за то, что она сделала для меня. Тогда я всё понял. Она была шлюхой. Я бросил деньги на кровать и сбежал оттуда. Через пару недель все газеты трубили о том, что я пользуюсь шлюхами и я был девственником. Дерьмовое время. Конечно, отец был недоволен, но всё исчезло и ещё через несколько дней я узнал из газеты, что нашли её труп. Не хочу думать, что это сделал мой отец.
— Но ты именно так и думаешь, — с ужасом шепчу я.
— Да. Он убил её. Она получила деньги, хорошие деньги за подробности моего уродства. Она выставила меня чудовищем, которое разрывает своих жертв. Я сохранил эту газету. После этого я не трахался ни с кем пару лет. Я не мог. Мне и так было сложно, а потом ещё и это. Каван предложил мне вариант, чтобы он искал для меня женщин. Он говорил с ними, заключал договора, платил им, а я просто считал, что я им важен. Нет. Я никогда и никому не был важен. Им было плевать на то, улыбаюсь я им или нет. Первые годы таких отношений я носил маску. Я боялся повторения. Потом страх стал слабее, не было никаких последствий. Так и перебирался изо дня в день, пока не встретил тебя, Энрика, — Слэйн смотрит на меня так пронзительно и серьёзно, что я инстинктивно прикрываю свою грудь, словно пряча от него своё сердце. У меня ощущение, что он смотрит именно в него. Читает его, как и мои мысли.
— Паршивый первый раз, — выдавливаю из себя.
— Но лучше, чем у тебя.
— Знаешь, в таких вещах нет лучше или хуже. Это паршиво и дерьмово. Тебя подставляют женщины всю твою жизнь. Меня подставляют мужчины. Мы как будто два сломленных одиночества в этом мире.
— Да. Именно так. Одни люди калечат, другие лечат. И тех, кто лечит, слишком мало. Ты меня лечишь. С тобой я забываю о том, как это больно, когда предают. Я перестаю думать о том, что я чудовище, мразь и урод. Ты смотришь на меня так, словно я красивый и действительно стою того, чтобы на меня смотрели.