— Ладно. Закроем пока тему. А что ещё?
— Я зачастую работаю. Я люблю компьютеры.
— Каждый сходит с ума по-своему. Это не то.
— Не знаю, что ты хочешь, Энрика.
— Вот. Ты хороший. У тебя доброе сердце. Ты заботливый. Ты богатый. У тебя большой член. Ты живёшь в огромной квартире. Ты создаёшь прекрасные вещи. Не знаю, почему я? Вокруг тебя столько умных и образованных женщин, Слэйн.
— Ты говоришь о материальном, Энрика. А меня больше интересует другое. Я это не могу купить. Я ни разу этого не чувствовал. Я не смеялся. Мне нужна ты, а не другая.
— И обязательно я должна ходить голой? А если я захочу выйти на улицу?
— Ты не захочешь.
— Мне нужно работать.
— Ты не будешь работать. Скажем так, что у тебя будет отпуск.
— Но на что-то жить мне нужно будет потом, когда мы расстанемся.
— Я дам тебе денег.
— Я не хочу твои деньги, я хочу свои, — зло рычу я.
— Работа не обсуждается.
— То есть ты хочешь посадить меня под замок, как какую-то зверушку?
— Я вижу в тебе человека, но идея с тем, чтобы связать тебя, мне нравится, — кивает он и такой серьёзный.
— Часто связываешь людей?
— Иногда, чтобы мне не мешали получать удовольствие.
— И как же это происходит?
— Женщины любят прикосновения. Иногда их слишком много. Они меня отвлекают. Поэтому я связываю их.
— То есть только тело тебе нужно.
— Эмоции. Тело. Удовольствие.
— Странно.
— Всё, как ты и хотела. Нашла во мне минусы, Энрика.
— Это странности, а не минусы. Минусы у твоего психа-помощника. А у тебя пока одни только плюсы. К тому же некоторым женщинам нравятся связывания.
— А тебе?
— Нет. Я ненавижу, когда меня ограничивают в чём-то. Я свободна. Я рождена свободной и умру такой же. Это не обсуждается. Если я захочу куда-то пойти, я пойду.
— Если ты будешь связана, то никуда не уйдёшь.
— Это мы ещё посмотрим, — прищуриваюсь я.
Слэйн неожиданно смеётся и, обхватывая меня за талию, притягивает к себе. Он меня крепко обнимает, а я в ступоре от того, что это его рассмешило.
— Видишь, что ты со мной делаешь, Энрика? Ты даришь мне жизнь.
— А ты хочешь отобрать мою, — бубню я и кладу голову ему на плечо. От него пахнет очень вкусно. Едой и виски, ещё немного одеколоном. Кажется, самое приятное сочетание в моей жизни.
— Я не хочу отобрать твою. Я хочу взять от тебя то, что запомню навсегда. Хорошо, если ты хочешь выходить из дома, то ты будешь одета. Но выходить ты будешь со мной. У тебя нет друзей, я буду твоим другом и любовником. Работа не обсуждается. И я не буду платить тебе за секс. Я дам тебе стартап, ты потратишь его на свою мечту.
Поднимаю голову и тяжело вздыхаю.
— Тебе же хорошо со мной, Энрика. Почему ты не хочешь сама в это поверить? — Он кладёт ладонь на мою щеку, вглядываясь в мои глаза. Мне кажется, он смотрит в мою душу. А она дерьмовая. Быстро опускаю взгляд.
— Потому что, когда тебя всегда бьют и швыряют по жизни, сложно верить, что не будет больно, понимаешь? Я вижу, что ты хороший. Ты не обижаешь меня. Но могу ли я тебе довериться? Нужно ли тебе это? Нужно ли испачкаться в моём дерьме? — Горько спрашиваю его и отталкиваю.
— Для многих это стекло — мусор, — Слэйн указывает на дверь. — Мы собираем стеклянную тару и имеем несколько пунктов по сдаче её. Люди выбрасывают стекло, но я использую его, чтобы оно жило вечно. Так почему ты думаешь, что меня оттолкнёт в тебе что-то?
— Потому что ты меня не знаешь.
— Я видел твоё досье.
— Но ты не видел мою душу такой, какая она есть, Слэйн.
— Так расскажи мне. Доверь мне это. Я тебе доверил свои тайны, и ты можешь доверить мне свои. Если ты решишь, что тебе будет легче, я всегда готов выслушать. Голым.
Прыскаю от смеха и бросаю на него взгляд.
— Обязательно голым?
— Да. Ты будешь лежать в моих руках и твоё сердце не будет биться испуганно. Ты будешь расслаблена и поймёшь, что меня вряд ли можно испугать. Именно голыми. Когда люди обнажены, они наиболее лживы и наиболее уязвимы.
— Тогда почему нужно быть голыми, если люди врут? — Хмурюсь я.
— Потому что это будет означать, что ты моя. На самом деле не важно, когда и где говорить о своих чувствах, но мне будет куда приятнее быть голым.
Смеюсь от его слов и пихаю его в плечо.
— Вот ты засранец, Слэйн. Тебе просто натерпится раздеться.
— Да.
Одно слово, сказанное без улыбки и очень серьёзно от человека, который говорит правду, это странно. Правда, очень странно.