— Я бы хотел тебе верить, но у меня есть прекрасный пример в лице моей сестры, что женщинам верить нельзя. Они пудрят мозги, и только. Вы привыкните друг к другу, Энрика. Вы уже привыкли и это зависимость. От неё можно вылечиться только через боль. Слэйн не сможет отпустить тебя, а ты уйти далеко. Вы ломаете друг другу жизни, потому что будущего у вас нет. Его отец, если узнает о тебе, убьёт тебя. Ты хочешь, чтобы Слэйн винил себя за это всю жизнь?
— Почему он убьёт меня? Я же не собираюсь за Слэйна замуж. Да и вряд ли я встречусь с его отцом, — фыркаю я.
— Он узнает.
— Конечно, он узнает, если ты ему скажешь. Давай докажи Слэйну, что ты как был мудаком, так и остался. Ты не друг ему.
— Я ничего не скажу, но помяни моё слово — ты совершила огромную ошибку и расплачиваться будет Слэйн. А если ему будет больно, то я убью тебя голыми руками. Это моё условие.
— Без проблем. Проваливай, — зло цежу я.
Каван кривится, смотря на меня, словно от меня плохо пахнет, а потом уходит.
Меня всю трясёт. Я оседаю на пол и кладу рядом нож. Вот же чёрт. Я действительно в полном дерьме. Меня убьют, если я не докажу своими поступками, что не причиню вред Слэйну. Да я просто не могу это сделать.
Но меня жутко пугает тот факт, что Каван теперь в курсе. Он настроит Слэйна против меня, и я потеряю его. А ведь ещё девятнадцать дней я могла бы жить рядом с ним. Чёрт.
Глава 23
Когда снова открывается входная дверь, то я не выбегаю, как послушная собачка хозяина, а спокойно выхожу из столовой. Лицо Слэйна непроницаемо. Никаких эмоций, но как только он видит меня, то его взгляд смягчается. Я, улыбаясь ему, подхожу и привстаю на носочки, чмокая его в губы.
— С возвращением домой, Слэйн, — шепчу я.
Его вздох полон облегчения. Его прохладные ладони скользят по моей спине, и он обнимает меня.
— Здравствуй, Энрика. Прости, я задержался. Я пытался уйти пораньше, но не получилось, — говорит он, отпустив меня.
— Ничего страшного. Я приготовила обед или ужин. Обеденный ужин для нас, — улыбаюсь я, помогая ему снять пальто. Слэйн резко реагирует на это и отшатывается от меня.
— Что ты делаешь? — Выдыхает он.
— Хм, снимаю с тебя пальто. Это плохо? Когда дедушка приходил домой с игры в «Бинго» или шахматной партии, или от приятелей, то я всегда встречала его и помогала ему раздеться. Привычка. Прости, я больше не буду, — смущённо и пристыженно опускаю взгляд.
— Я решил, что ты ко мне пристаёшь.
— Что? — Удивлённо смотрю на него.
— Мои фантазии выходят за пределы моего мозга и играют со мной в чертовски хреновую игру, — бубнит он, вешая пальто на крючок.
— Ты ругаешься, — прыскаю от смеха.
— Я дома.
— И это не по-джентльменски.
— Я дома. Я могу быть дома куском дерьма.
Хохочу от его слов, запрокидывая голову. И наконец-то на его губах появляется слабая улыбка.
— Пойдём. Я ждала тебя, — беру его за руку и веду на кухню.
— Сегодня я буду о тебе заботиться, — говорю я и указываю ему взглядом на стул.
— Обо всём моём теле? Оно тоже не против заботы, — Слэйн склоняет голову набок, пока я достаю из шкафа соки. Оборачиваюсь и подмигиваю ему.
— Может быть.
— Да ты жестока, Энрика, — улыбается Слэйн.
— Я всего лишь вежлива к вам, сэр.
— Мне нравится, когда ты так ко мне обращаешься. Ненавижу, когда делают так другие. Твой голос и это «сэр» делают меня похотливым подростком.
— Ну, говорят, что мужчины даже в пятьдесят всё ещё дети. Так что, думаю, что ты в полном порядке, Слэйн. Виски? — Интересуюсь я.
— Как ты догадалась? Я именно этого и хотел.
— Хм, когда ты вошёл, то выглядел очень уставшим. И ты упоминал, что виски для тебя что-то вроде расслабления. Так что, виски для вас, сэр, — я ставлю бокал перед ним. Слэйн тянется, чтобы схватить меня за талию, но я уворачиваюсь.
— Сэр, прошу прощения, но есть правила приличия. Будьте добры соблюдайте их, — строго говорю я. Слэйн смеётся и кивает мне. Господи, я готова быть полной дурой, если он будет смеяться постоянно. И я не врала, когда сказала, что он выглядит очень уставшим и даже понурым. Словно его что-то сильно расстроило, и он переживает сложное время внутри себя, стараясь не показывать всем своих чувств. С другими это удаётся, а вот дома и передо мной он не может утаить ничего.
— Итак, наше коронное блюдо от шефа, — торжественно несу поднос и срываю с него полотенце.