— А теперь пошли всё к чёрту, Слэйн. Всё и всех. Только ты, матрас и свобода, — шепчу я, отпуская его руку.
Я начинаю прыгать, Слэйн от моих движений по инерции качается на кровати, а я сильнее давлю ногами, слыша, как стучит спинка кровати о стену. Он скептически смотрит на меня. Закрываю глаза и улыбаюсь, вспоминая то время, когда мы с папой прыгали и смеялись. Было холодно на улице, но мы были в футболках, а мама кричала нам, чтобы мы хотя бы оделись. Но папе было всё равно. Он держал меня за руки и прыгал со мной. Его карие глаза светились от веселья. Вокруг глаз залегли морщинки, и он смеялся, как и я. Я чувствовала себя маленькой преступницей. А потом я услышала смех мамы. Она смотрела на нас и подначивала папу, что он не может выше. Тогда он взял меня на руки, и мы словно стали птицами.
Открываю глаза, когда кровать сильнее прогибается. Слэйн прыгает, но немного неуклюже. Я беру его за руки, и мы вместе подпрыгиваем, а потом встаём на кровать. Снова отталкиваемся и появляется то же самое ощущение в моей груди, как и в детстве. Беззаботность, радость и тепло. Я вижу глаза Слэйна. Его улыбку. Слышу его смех. И я понимаю, что влюбилась в него. Я совершила грубейшую ошибку, но мне так хорошо сейчас. Я тону в его глазах, превратившихся в заснеженные вершины гор. Но на них падает солнце, и они тёплые. Они свободные, как и он сам.
Мы прыгаем всё сильнее и сильнее. Кровать с грохотом ударяется о стену, но наш смех ещё громче. Внезапно раздаётся оглушающий треск. Мы оба теряем равновесие и падаем на матрас, а днище кровати ломается. Я хохочу до слёз, лёжа рядом со Слэйном. И он смеётся. Какая глупость — мы сломали кровать. Глупость. Ничто. Вещь. Зато он смеётся. Он смеётся так, как никогда раньше.
Я смотрю в его глаза и мой смех обрывается. Я наслаждаюсь звуками, срывающими с его губ. Моё сердце трепещет и взволнованно бьётся в груди. Я касаюсь пальцами его щеки и пробегаюсь по ней, пока не останавливаюсь на губах. Слэйн замирает, продолжая улыбаться.
— Ты такой красивый, — шепчу я. — Невероятно красивый. От тебя словно свет исходит, и он похож на солнце. Оно согревает меня.
Господи, я влюбилась. Это точно. Абсолютно точно. Я влюбилась в Слэйна. В мужчину, который по определению для меня под запретом. Но меня это не сильно волнует. Я влюбилась и это так прекрасно. Я чувствую себя другой. Лёгкой. Бесстрашной.
— Энрика, всё совсем наоборот. Без тебя я бы никогда не решился на подобное. А сейчас… я не думаю ни о чём. Я вижу только тебя. Ты невероятно добрая девушка и я…
Не хочу слышать всего этого, потому что он неправ. Он не знает ничего обо мне. Он не понимает, сколько дерьма внутри меня. Я внезапно даже для себя накрываю его губы своими, только бы сохранить этот момент в памяти.
Слэйн на секунду шокирован тем, что я целую его и прижимаюсь к его телу, но потом он отвечает на мой поцелуй. Он переворачивает меня на спину и придавливает своим телом к матрасу. Мои ладони скользят по его спине, и я забираюсь под свитер, царапая его кожу. Мне мало его губ. Всё моё тело покрывается испариной. В голове шумит. Мы целуемся быстро и жадно. Губы двигаются, как безумные. Наши языки бьются друг о друга, вызывая внутри меня сильнейшее давление, с которым я не знаю, как бороться.
Слэйн отрывается от моих губ, и я возмущённо издаю стон, цепляясь за его шею. Он, тяжело дыша, смотрит на меня. Прямо в мои глаза и в его расширенных зрачках я вновь улавливаю своё отражение. Безумное. Возбуждённое. Голодное.
— Энрика, ты моя, — он дёргает бёдрами, ударяясь о меня своим пахом. Я всё понимаю.
— Да, — выдыхаю я.
Я не вру. Я принадлежу ему. Я хочу быть такой. Он нужен мне больше, чем я ему. Он нужен мне так сильно. С этой минуты и до конца последнего дня, пока мы вместе.
Глава 24
Слэйн несёт меня, держа на себе, в спальню, пока мы постоянно целуемся. Я прижимаюсь к нему грудью, обхватив его бёдра крепко ногами и ёрзаю по нему. Я не могу ничего поделать с собой. Жар внизу живота не даёт мне разумно мыслить. Я никогда такого не ощущала. Пустоты внутри и желания чего-то большого. Я стискиваю пальцами его волосы. Наши головы наклоняются в разные стороны, пока мы пожираем друг друга. Я сосу его язык так, словно умею это делать. Я повторяю то, что он творил со мной. У меня хорошая память, оказывается. Слэйн стискивает мои ягодицы пальцами.