— Да! Боже мой! Слэйн! Да! — Кричу я, кусая его шею от того, с какой мощью он берёт меня. Он таранит меня. Его тело, большое и сильное давит на моё. Моя грудь скользит по его груди. Его член врывается в меня. Мои бёдра поднимаются ему навстречу. Я задыхаюсь. Я то откидываю голову, то снова сжимаю руками спину Слэйна, чтобы быть ближе. Это агония. Она как болезнь проникает в каждый уголок моего тела и заражает меня.
С моих губ срывается вой. Протяжный и низкий. Слэйн не останавливается. Моё тело трясёт от силы ощущений. Меня всю трясёт, и я чувствую… слабо… но чувствую, как слабый огонёк чего-то неизведанного разгорается внутри меня. Я слышу стоны Слэйна. Я заглушаю их своими криками. А ко всему этому добавляются удары кровати о пол. Она сломается чёрт возьми. Но так плевать.
Слэйн наполняет меня до боли. В глазах появляются искры, и я стискиваю его бёдра своими ногами. Он дёргается ещё пару раз и затихает. Обессиленно падаю на кровать и не могу двинуться. Мне хорошо, но я не знаю, оргазм ли это. Я не знаю, что это такое. Слэйн кончил это точно. Но вот я…
Я словно пребываю в каком-то полусне. Я чувствую, как Слэйн поднимается с меня и целует мои губы. Я, по-моему, улыбаюсь. Хотя не знаю. Я не могу открыть глаз. Моё дыхание ещё поверхностное и шумное. Моё сердце колотится так быстро в груди, что я могу получить сердечный приступ из-за секса.
— Прости, Энрика, — до меня доносится шёпот Слэйна. Я приоткрываю глаза в тот момент, когда моя рука поднимается.
— Слэйн…
— Для твоей же безопасности, поверь мне, — говорит он. Я вижу его мутно. Он привязывает мою руку к столбу кровати.
— Не надо… Слэйн, — умоляю я, дёргая рукой, но он затягивает ремень на наручнике.
— Доверься мне. Я предупреждал, что это только начало, — в его глазах я замечаю что-то очень жуткое. Меня парализует от страха.
Чёрт.
Глава 25
Мой отчим с виду был приличным мужчиной. У него были русые волосы и голубые глаза. Он всегда улыбался и никогда не кричал на меня. Он подвозил меня в школу и готовил мне завтраки. Он давал мне деньги на мои нужды, даже не спрашивая, нужно ли мне это. Но в какой-то момент он превратился в насильника. Он вышиб дверь в мою комнату и стал чудовищем. За обликом добропорядочного мужчины скрывался ублюдок. И сейчас мне страшно осознавать, что я снова ошиблась. В моих глазах скапливаются слёзы отчаяния, когда Слэйн привязывает мою вторую руку, и я лежу голая и доступная. Я не верю в это. Я не хочу верить.
— Пожалуйста, отпусти меня, — умоляю я.
— Энрика, не делай из меня мудака. Я не он, поняла? Ты доверилась мне. Я руковожу тобой, и я сделал это на время. Пока ты отчаянно борешься с собой и не даёшь себе кончить, я подержу тебя так, чтобы ты меня не оттолкнула. Тебе не будет больно. Я клянусь тебе, — Слэйн ложится рядом со мной и нежно проводит ладонью по моей щеке.
— Мне страшно, — признаюсь я шёпотом.
— Я знаю. Я это вижу. Но для страха нет причин. Я обещаю тебе. Поверишь мне снова?
— Не могу сказать.
— Дело в том, что мне мало. Я извинился за то, что сделал. Я обездвижил тебя. Если ты будешь дёргаться, я привяжу твои ноги, чтобы ты была открыта для меня. Я говорил, что мне нужно много женского тела. Точнее, мне нужны эмоции. Иногда быстрый секс, чтобы снять напряжение. Но зачастую я хочу смотреть на эмоции женщин. Это моя любимая часть. Я доставляю им удовольствие, а они принимают его. Но сейчас в моей жизни только ты. И я хочу, чтобы ты узнала, что это такое со мной. Я хочу показать тебе удовольствие, и я буду показывать долго. Очень долго, пока ты не потеряешь сознание. Я не в силах уйти. Я не могу остановиться. Я ищу искупления в твоих губах, Энрика.
— Ты не сделаешь меня своей рабыней? То есть… как он? Мне только это нужно знать, — шепчу я.
— Нет, Энрика. Нет. Никогда. Я сделаю тебя рабыней твоей красоты и сексуальности. Ты узнаешь, о чём я говорю. Ты поймёшь чуть позже. Ты расцветёшь в моих руках, как я расцвёл в твоих, — Слэйн медленно целует меня.
У меня нет выбора. Я связана. Я не могу ударить его, потому что боюсь разозлить. Когда я дралась с отчимом, он швырял меня и бил, а потом всё равно насиловал. Так что… я в дерьме. Я в таком дерьме.