— Я хотела о нём предупредить, псих, — шепчу я.
— Пошёл на хрен отсюда, — низко цедит Слэйн.
— Но мне нужно…
— Тебе сейчас нужно свалить из моей квартиры или тебе будет нужно срочно искать врача, чтобы зашить свою задницу, в которую я воткну что-то очень острое, — перебивает его Слэйн.
— Ладно, понял. Я же не идиот. Я всё понял. Позвони мне, как освободишься. Дело срочное, — входная дверь хлопает.
— А что я? Я ничего. Не смотри так на меня, Слэйн. Это ты взбесился, а не я. Я пыталась предупредить тебя, — быстро бормочу я и натягиваю улыбку.
Но он рычит, как зверь, и сильнее хватает меня за волосы, отчего я кривлюсь.
— Больно…
— Хорошо. Так и должно быть. А теперь, мать твою, говори, — шипит он мне в лицо.
— Не хочу, — зло цежу я.
— Говори, это приказ.
— Засунь его себе в задницу.
— Я засуну кое-что тебе в задницу прямо сейчас.
— То есть ты угрожаешь мне? Ты врал о том, что не причинишь мне боль? — Прищуриваюсь я.
— Энрика, не перевирай мои слова и не делай из них то, чего нет. Тебе не так больно, как ты показываешь мне. Я хочу знать, что чёрт возьми творится в твоей голове. Мне нужно это знать. Ты злишься и ненавидишь меня. За что?
— За то, что ты, вообще, появился в моей жизни. Ненавижу тебя, ты прав. Ненавижу, что ты весь такой идеальный. Весь такой джентльмен. Весь такой умный и романтичный. Весь такой прекрасный. Ненавижу тебя за это, — говорю чётко я.
Слэйн хмурится и отпускает меня. Я дёргаю головой и поправляю волосы. Он садится на диван и тяжело вздыхает.
— Я неидеальный, Энрика. Посмотри на меня, у меня сносит крышу, когда ты пытаешься уйти. Я готов, правда, тебя приковать к своей постели, только бы не бояться этого. Люди считают меня больным. Я робот. Для всех я робот. У меня паршивая жизнь в собственном аду, и никто этого не мог изменить, кроме тебя. Я дерьмо, Энрика. Я дерьмовый человек, потому что я маньяк, — тихо говорит он.
— Почему ты так считаешь? Я же сказала, какой ты, Слэйн. Я вот истеричка. Меня бесит, что всё так идеально. Хороший мужчина. Богатый мужчина. Хороший секс. Вкусная еда. Забота от этого мужчины. А я? Заслужила ли? Нет. Ни черта. Это я дерьмо, понимаешь? Да, ты меня отмыл, но дерьмо внутри не отмыть. Так что я просто не знаю, что со мной. Это странно. Меня пугают мои эмоции. Лучше, вообще, их не иметь, — печально вздыхаю и сажусь рядом с ним.
— Не иметь эмоций это ужасно, Энрика. Не чувствовать радости, не уметь её показать. Когда бабушке стало плохо, то все меня осуждали за то, что я равнодушен к ней. Но я люблю её. Я просто не умею этого показывать. Медсёстры смотрели на меня с презрением из-за моей бесчувственности, потому что я требовал чёткого диагноза, а не описания, как сейчас она себя чувствует. Я живу фактами. Они окружают меня. Факты. Сухие факты. И я сам сухой.
— Ты живой. Ты орал очень громко. И ты злился. У тебя были эмоции, — толкаю его в плечо. Он слабо улыбается и качает головой.
— Это с тобой. А что будет, когда я выйду на улицу? Ничего, Энрика. Только ограниченное время я могу быть таким. Всего шестнадцать дней. Это так мало, но я не могу позволить нам обоим совершить ошибку.
— Кажется, ты опоздал, Слэйн. Наша встреча была ошибкой. Я была ошибкой изначально. Вы меня так даже назвали, — хмыкаю я.
— Нет. Ты была прекрасна. Даже в крови. Избитая. Слабая. Маленькая. Но от тебя так сладко пахло. Твои волосы были спутанными и мокрыми из-за крови и рвоты. Твои губы были потрескавшиеся, лицо всё в синяках. Но я помню, как ты открыла глаза на несколько секунд и это что-то внутри меня изменило.
— Это когда такое было? — Удивляюсь я.
— Когда я нёс тебя в переулок прежде, чем вызвать полицию, — признаётся Слэйн.
Я молча перевариваю информацию. Я даже не помню об этом. Я была без сознания. Может быть, такое и было.
— Прости меня, — шепчу я. — Не так я хотела начать этот день. На самом деле я хотела увидеть тебя и поцеловать.
— Нельзя это сделать сейчас?
Я смеюсь, когда наши взгляды встречаются.
— Думаю, можно, — киваю ему. Я тянусь к его лицу и целую его в губы.
— Доброе утро, Слэйн.
— Доброе утро, Энрика.
Мы улыбаемся друг другу. Вероятно, когда человек влюбляется, то он становится идиотом. Вот абсолютным идиотом и забывает, что он человек. Да, думаю только этим можно объяснить неожиданную ссору. Это странно. Столько эмоций даже для меня много. Слэйн не знает, что я ненавижу эмоции. Он думает, что я такая вот, потому что хочу. Нет. Я ненавижу показывать людям, что они вызывают во мне. Они должны видеть, что я их презираю. Они должны знать, что лучше со мной не разговаривать. Я — электрошокер для них, потому что иначе я начну чувствовать. А дерьмо не имеет на это право.