- Я дома, - замолкаю и добавляю – и не собираюсь в Бостон.
Моя мама приглушённо вскрикивает, она тихая во всём. Но я знаю причину её судорожных вдохов так же хорошо, как и запах её парфюма. Я даю ей свой новый адрес, говорю, что переезжаю сегодня и что всё расскажу ей, когда она приедет повидать меня. Мне не нужны мои вещи, не нужны её деньги. Мне, просто, нужна моя мама.
Сказать, что я похожа на мою маму – ничего не сказать. Когда мы вместе, люди могут подумать, что я её версия Мартина МакФлайа [главный герой фантастической приключенческой трилогии «Назад в будущее»], из восьмидесятых в настоящем. У нас одна фигура, один-в-один карие глаза, оливковая кожа и тёмные, прямые волосы. Но когда она выходит из огромного “лексуса” на тротуар, и я вижу её первый раз за месяц, у меня такое чувство, словно смотрю на собственное отражение, как в кривое зеркало. Она выглядит как всегда, другими словами, не совсем жизнерадостной. Её покорность, и жизнь домохозяйки - она могла бы сделать такой выбор только из-за меня. Отец никогда не хотел, чтобы она работала вне дома. Он никогда особо не интересовался её хобби: садоводством, гончарным производством, пропагандой здорового образа жизни. Она любит моего отца, но смирилась с отношениями, которые ей совсем ничего не дают. Она чувствуется крошечной в моих руках, когда я обнимаю её, но вот отстраняюсь, и ожидаю увидеть в её глазах беспокойство или сомнение – ей ведь не стоило развлекаться с врагом, и Дэвид будет взбешён – а вижу лишь огромную улыбку.
- Ты выглядишь потрясающе! – говорит она, разводя мои руки, чтобы разглядеть меня.
Это...хорошо, это небольшой сюрприз для меня. Я искупалась в душе мотеля, под водой, что бежит по капле в час, на мне нет макияжа и вероятно, я бы даже жёстко трахнулась с кем-то, чтобы иметь доступ к стиральной машине. Моё представление о себе самой отмечено где-то между приютом для бездомных и зомби.
- Спасибо?
- Спасибо Господи, что ты не собираешься в Бостон.
И с этими словами, она разворачивается и открывает дверь своего внедорожника и с невероятной легкостью вытаскивает огромную коробку.
- Я привезла твои книги, оставшиеся вещи. Когда твой отец успокоится, ты сможешь забрать всё, что я забыла. – она уставилась на моё изумлённое выражение лица на мгновенье, прежде чем кивнуть на машину. – Возьми коробку и покажи где ты разместилась.
С каждой ступенькой, по пути к моей маленькой комнатке над гаражом, откровение бьёт меня прямо в живот.
Моей матери нужен смысл жизни настолько же сильно, как любому из нас.
Для этой цели мама выбрала меня.
Ансель настолько страшился взглянуть в лицо своему прошлому, насколько я своему будущему.
Я открываю входную дверь, огромная коробка практически вылетает из рук на пол, однако каким-то образом мне удается донести её до стола в гостиной. Мама кладёт коробку с вещами на кровать и осматривается вокруг.
- Она маленькая, но очень миленькая, Карамелька.
Не припомню, чтобы она называла меня так с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.
- Она мне на самом деле нравится.
- Я могу принести тебе несколько фотографий из студии Ланы, если ты хочешь немного украсить комнату.
Кровь несётся со скоростью света по моим венам. Это причина, по которой я вернулась домой.
Моя семья. Друзья. Жизнь здесь, которую я хочу создать.
- Хорошо.
Без дальнейших предисловий, она садится и смотрит прямо на меня.
- Итак.
- Итак.
Её внимание перемещается на мою расслабленно лежащую левую руку, и только сейчас я понимаю, что всё ещё ношу обручальное кольцо. Она вовсе не выглядит удивлённой.
- Как Париж?
Сделав глубокий вдох, я иду к ней, садясь рядом на кровать и облегчаю душу в беспорядочном потоке слов. Я рассказываю ей о номере отеля в Лас-Вегасе, о том, как почувствовала, что это была моя последняя попойка, последнее развлечение, после которой уже не будет радости, если я решу стать похожей на отца. Я рассказываю ей о встрече с Анселем, его жизнерадостности, и как я прекрасно себя чувствовала, когда исповедовалась ему той ночью.
Облегчила душу. Сбросила камень с души.
Я рассказываю ей о свадьбе. Умалчивая абсолютно всё о нашей сексуальной жизни.
Я рассказываю ей о том, что сбежала от собственной жизни в Париж, о безупречности города и первых ощущениях от пробуждения утром и осознания, что замужем за абсолютно незнакомым человеком. Что потом, это чувство прошло и на место недоумения пришли отношения, от которых я не желаю отказываться.
Опять же, я скрыла каждую деталь об интиме.
Тяжело объяснить историю Перри, потому что даже когда я начинаю, она ощущается причиной моего отъезда. Поэтому, когда я перехожу к части о вечеринке и о том, что была загнана в угол Чудовищем, практически чувствую себя идиоткой, что не увидела, как она подкрадывалась ещё издалека.
Однако, мама вовсе так не считает. Она всё ещё жадно глотает ртом воздух и эта крошечная реакция, даёт волю потоку слез, пока я задаюсь вопросом, какой же круглой дурой была. Неужели, я незрелая идиотка, которой следовало бы остаться, чтобы обсудить всё, с реально самым горячим мужчиной на земле? Или же огромная идиотка, уехавшая по причине, которую любой другой посчитал бы не существенной?
Проблема в том, что находясь в центре урагана ты не чувствуешь, насколько он силён на самом деле.
- Дорогая, - говорит мама, больше ничего не добавляя.
Это не важно. Единственное слово вмещает в себя миллион других, которые передают сожаление и некоторую долю неудержимой защиты мамы-медведицы.
Но и вместе с беспокойством об Анселе, мне кажется, что он ей представляется ей именно таким, как я в точности его описала - хорошим и любящим. Не забыв упомянуть, что и я ему нравлюсь.
- Дорогая, - осторожно повторяет она.
Ещё одно осознание ударяет меня: я молчалива, не потому что заикаюсь, а потому что похожа на свою мать.
- Хорошо, итак - прижимаю колени к груди, - это нечто большее и именно поэтому я здесь, а не в Бостоне.
Я рассказывают ей о том, как мы с Анселем гуляли по городу, разговаривали о бизнес – школе, моей жизни и чем хочу заниматься. Я рассказывают ей, что он единственный, кто убедил меня - даже если и сам об этом не знает - переехать и вернуться в мою старую танцевальную студию, чтобы преподавать по вечерам, а днём посещать курсы, чтобы однажды быть готовой открыть своё собственное дело.
Учить детей, как двигаться и танцевать, не взирая на возможности и желания их тел. Я уверяю её, что профессор Шатери допустил меня к программе магистратуры по бизнес - администрированию в университете Сан-Диего по моей старой специальности. Внимательно выслушав меня, мама облакачивается на спинку дивана и мгновенье изучает меня.
- Когда ты выросла, Карамелька?
- Когда встретила его, - ух.
Удар ниже пояса. И мама тоже видит это. Она кладёт руку на мою, накрывая моё колено.
- Он, должно быть, хороший.
- Он лучший, - шепчу я - если не брать во внимание тайну о Чудовище, то вообще замечательный, - делаю паузу и добавляю, - отец будет избегать меня вечно?
- Я знаю, твой папа непростой человек, но он не глуп. Он хотел, чтобы ты получила степень магистра в бизнес - администрировании, и ,конечно, у тебя есть варианты, которые ему абсолютно не понравились бы. Суть в том, дорогая, что ты никогда-никогда не сделаешь так, как он сказал. И папа знает об этом, хоть и давит на тебя, чтобы ты шла по его стопам.- Встав, она направляется к двери и останавливается на секунду, когда я в точности осознаю, что совсем не знаю своего отца.
- Помоги мне принести последние несколько коробок и я поеду домой. Приходи на ужин на следующей неделе. Прямо сейчас, тебе есть чем заняться.