– Да без разницы, лишь бы тебе нравилась. Просто не могут же демоны интересоваться только работой?
Мы брели по белому песку, и я не устояла перед соблазном снять босоножки. М-м, обжигающий ветер пустыни дышит в лицо, горяченный песок поджаривает ножки! Прогулка все-таки случилась! Око Асмодея висело в темных небесах, заменяя светило, и когда оно моргало, все на мгновение погружалось во мрак. Но прохладнее не становилось.
– Я люблю романтические комедии, – пробормотала я, перебирая в уме стратегии поведения. Поищем брешь в этой непробиваемой стене. – Они, на самом деле еще смешнее, чем кажется людям.
– Потому что доводят людей до грехопадения?
Та-ак… и что это мы заговорили о доведении до греха? Может ли Адриан быть в курсе своего личного дела в Бездне?
– Ха! Вы, люди, и сами себя прекрасно доводили много тысяч лет до изобретения кинематографа! – фыркнула я. Не стану же я ему озвучивать очевидное: смертные сами знают все сценарии развития отношений, но все равно попадаются на эту удочку раз за разом…
Снова пожал плечами? Ну-ка, посмотрим, что ты скажешь на это…
– Бл… Баллатон твою налево! – выругалась я, картинно оседая на землю и хватаясь за лодыжку. – Все-таки подвернула!
Начнем с самого простого. Он же меня поймал, когда я случайно поскользнулась? Возможно, его слабость — спасательство?
Мужчина остановился и хмуро оглядел экспозицию: я, задравшийся до бедер сарафан, раскаленный песочек под моей попкой… Большие грустные глаза, самую капельку блеснувшие слезинками… Главное – не переборщить! И убавить демоническое обаяние до минимума.
Ну давай же! Суккубчик в беде, а ты весь такой правильный!
Адриан присел рядом на корточки и потянулся к моей ножке. Есть! Я закусила губу, чтобы не выдать торжество.
– Здесь болит? – Его пальцы пробежались по подъему стопы и обвели косточку.
– Д-да. – Я шмыгнула носом и откинулась назад, принимая более эффектную позу. – Кажется, ты был прав насчет босоножек...
Ладонь вдруг сжалась вокруг лодыжки с неожиданной твердостью.
– Относительно стандартный выбор точки для имитации травмы, – произнес он, легко проводя большим пальцем по голени. Мурашки побежали по ноге от места его касания вверх. – Голеностоп не всегда сразу опухает, а болевые ощущения могут быть достаточно интенсивными.
Я дернулась, пытаясь высвободиться, но его хватка лишь усилилась. Пальцы скользнули выше, обжигая даже с учетом овевавшего нас горячего ветра.
– Ты используешь классическую схему «жертва-спасатель», – продолжал он, методично прощупывая каждую связку. – Но допускаешь ошибки.
Э-э?
Его рука полностью обхватила мою икру, и я почувствовала, как мурашки добрались до спины, трансформируясь в озноб.
– Во-первых, ты действуешь слишком топорно. Манипуляция с моей так называемой правотой хороша, но... Во-вторых, переиграла с мимикой.
Адриан нежно провел пальцем под коленкой, что на контрасте с жесткой хваткой второй руки заставило меня вздрогнуть.
– И третье… – Он гибко склонился к ноге, так что я почувствовала его дыхание на своей коже. – Настоящая жертва не будет думать о позе...
Я резко попыталась отдернуть ногу, но он лишь перехватил ее под коленом, прижимая к своему бедру. Когда успел оказаться так близко? Прикосновения грешника внезапно изменили характер. Стали чувственными, изучающими, почти ласкающими.
– А самое забавное знаешь, что? – его голос звучал непривычно низко. – Что это все равно работает...
Око в небесах снова моргнуло, погружая нас в темноту. В этот момент пальцы мужчины скользнули по внутренней стороне бедра, почти подобравшись к краю трусиков.
Но, когда свет вернулся, я увидела в его устремленном прямо на меня взгляде не торжество, не похоть, а холодный расчет. И это было крайне странно с учетом того, что моя пострадавшая нога упиралась в красноречивый бугор, с трудом скрываемый узкими джинсами. Я не преминула погладить его стопой, но Адриан не шелохнулся. Может, он фут-фетишист?
Я снова шевельнула ножкой и выгнулась, выставляя грудь в более удачном ракурсе. Не разрывая зрительного контакта, Адриан убрал руку с моего бедра и положил ладонь на подошву, зажав ножку в тиски. Большой палец скользнул между моими изящными пальчиками, будто имитируя акт любви… Да он точно фетишист!