А, то есть, продолжается сценка под названием «смотрины» из дешевого сериала? А меня спросить не забыли?
– Отца я, к сожалению, не знаю, – спокойно ответил грешник, игнорируя мои гримасы. – Мне сказали, что он умер до моего рождения.
– Ах, какая жалость, – чувствительная Карисса прижала руки к груди, что сразу выгодно подчеркнуло ложбинку декольте. – Бедный…
– А маму плохо помню… – невозмутимо продолжил мужчина, сосредотачивая внимание на кофейной чашке. – Меня вырастили дядя и тетя.
Родители как по команде переглянулись. Мне ведь не показалось, что история звучит как минимум странно?
– Сирота… – озадаченно протянула мама, кидая на меня странный взгляд. – Это, наверняка повлияло...
– Нет, – вдруг возразил грешник. – У меня было обычное детство в нормальной семье. Благодаря тете я стал тем, кто я есть.
– И кто же ты? – продолжила мама допрос.
А я опять ощутила себя демоном-подростком. Родители въедливо изучают моего нового парня, будто бы мне с ним демонят плодить...
– Он кондитер, мам, – вздохнула я. В голове внезапно начала вырисовываться очередная идея соблазнения грешника, и мне не терпелось ее реализовать. – Тортики, печеньки, вот это вот все.
– О нет, госпожа Карамелька, далеко не все, – Адриан повернулся ко мне с обманчивой мягкостью в голосе. – Тортики — только начало...
– Госпожа Карамелька? – фыркнул папа. – И ты ему это спускаешь, Мэлли?
Ну да, попробуй Адриану что-то не спусти, получишь в два раза больше.
– Помнишь поговорку про тентакли? – буркнула я в ответ, и родители снова переглянулись.
– Я шеф-кондитер в ресторане… – гордо произнес грешник, таким тоном, будто пытался впечатлить Кариссу и Аллиона. – Точнее, был им, пока не умер. И, должен заметить, им тяжело придется в ближайшее время, потому что найти профессионала моего уровня не так просто, – уверенно закончил мужчина и потянулся к своей чашке. – Зато я наконец-то в заслуженном отпуске!
Завершив тираду, мужчина пригубил кофе и одобрительно кивнул маме. Вот это самомнение!
– Отпуск — это хорошо, – нерешительно протянула Карисса. – Мэлли вот как раз тоже…
– Мам! Может, хватит уже? – Я вскочила и, не думая о последствиях, на эмоциях протянула ладонь кондитеру. – Адриан, идем!
– Очень рад знакомству, – снова благовоспитанно проговорил грешник, без возражений вставая вслед за мной. Хотя бы спорить не стал, и то радость.
Родители только молча проводили нас озадаченными взглядами. Впрочем, может, оно и к лучшему, что я поднималась в свою комнату, держа Адриана за руку. Это ведь вполне согласовывалось с моим планом.
Захлопнув за нами дверь, я прислонилась к ней спиной и обвела взглядом свою комнату. Мужчина же замер посередине, с интересом изучая обстановку. Рубиновый кубок «Соблазнительницы года» оставил его равнодушным, как и огромная кровать под балдахином из черного шелка. Зато висящий на стене портрет привлек внимание. На картине я была изображена сразу после окончания общеобразовательной школы: у меня как раз впервые менялись рожки. Один был еще маленький, детский, второй уже отрастал с красивым изгибом. Но в любом случае я выглядела достаточно нелепо — насколько вообще нелепой может быть юная демоница, которой на роду написано всегда выглядеть идеально. Дурацкий портрет, но родители его очень любили. И вот теперь его рассматривал случайный грешник.
А ведь я много десятилетий не приводила сюда гостей…
– Что? – не выдержала я, когда Адриан, закончив осматривать помещение, остановил изучающий взгляд на мне.
– У тебя очень милые мама и папа, – прокомментировал Адриан. – Зря ты переживаешь.
– Я не переживаю, – удивленно моргнула я, поняв, что он вообще-то прав. С чего это они начали меня сватать к смертному?
– Ты так торопилась меня увести, что я сразу понял, что не переживаешь.
Я промолчала, сообразив, что если продолжу болтать в том же духе, то окончательно потеряю возможность предстать перед грешником в невинном амплуа. А ведь обстановка весьма располагает…