— Валим отсюда! Иначе, быть беде, Домианка.
— Ой, поду-у-умаешь, уже и посмотреть нельзя.
— Конечно, нельзя. Это тебе не зверушка в зоопарке. Хватит того, что мы с тобой, не соблюдая субординации, как две дурынды невоспитанные, таращились на крылья этих красоток фееобразных. К тому же, ты правда веришь в то, что он просто посмотреть хотел? — запыхавшиеся девушки забежали в уже знакомый холл.
— А что же ещё? — Домиана так мило захлопала своими длиннющими ресницами, что глядя на её хорошенькую наивную мордочку охотно верилось, что она и правда ничего не понимает.
Тяжело вздыхая и покачивая головой, Юстина обессиленно плюхнулась на роскошный диван вовремя оказавшийся рядом:
— Слияния им надо, ясно?! А мы девушки несвободные. Или ты уже забыла?
Домиана, потупив взор, направилась в свою комнату.
— Выспись там. Завтра работать.
— Да помню я.
— И не злись!
— Не злюсь я.
— Заметно. Спокойной ночи!
— И тебе.
Город N
Спустя неделю, тихая мелодия на мобильном осведомила о входящем звонке. Извлекая телефон из глубин дамской сумочки, Вика вскользь взглянула на экран. Незнакомый номер, что для её работы вполне типично. Мазнув пальцем по светящемуся экрану, поднесла телефон к уху и тихо просипела:
— Слушаю вас.
— Вика, это я — Рома, послышалось в трубке. — Давай встретимся.
— Зачем?
— Я просто хочу поговорить.
— Ром, ни к чему это. У нас у каждого своя жизнь.
— Вик, да нет у меня никакой жизни. Нет! Не могу без тебя. Подыхаю.
От неожиданного признания, по телу пробежалась волна и подступив к горлу, словно прибой, окатила от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос на голове.
— Рома, мы не виделись почти десять лет.
— Я прошу тебя, — умоляющие нотки сдавили горло мужчины и всколыхнули что-то давно забытое или просто притаившееся где-то в самых глубинах её души.
— Ты ещё на работе?
— Нет. Иду домой.
— Я подъеду. Скажи куда.
— Ром, я прошу тебя, не надо.
— Просто поговорим, Вика. Просто поговорим.
Воспоминания прошлого накидывали в голову всё новые картинки и в душе закрутились вихри эмоций, казалось давно забытых.
— Хорошо, — произнесла на выдохе. — Я на Волынской. Тут ларьки торговые. Только не задерживайся, меня сын ждёт.
— Я недалеко. Буду через минут десять.
— Жду, Рома, десять минут.
Вдохнув прохладу вечернего воздуха, прислушалась к шелесту листвы, утопающей в обрывках разговоров. И на душе стало так хорошо.
Разглядывая вывеску на передвижном фургончике, не заметила как неумолимо пролетели те самые минуты и её макушку обожгло горячим дыханием, а на хрупкие плечи легли тяжёлые мужские ладони. Рома.
— Привет, милая, — заурчал надрывным хрипом голос, некогда такого любимого мужчины.
Волнующее тепло сладостной негой разлилось по каждой жилке и мощным потоком погнало горячую кровь в самый центр бренного естества. Ну вот зачем?
Легонько коснулась его руки, пытаясь отстраниться.
— Вика, — прошептал Роман томно и глухо, — не могу без тебя.
— Ро-о-ома... — резко обернувшись, заглянула прямо в глаза. — Рома, у меня семья. Муж, сын. То, что было между нами, давно в прошлом.
С тяжёлым выдохом, мужчина слегка отстранился и запустив пятерню в густые тёмные волосы, сжал челюсть до характерного скрежета.
Как же она любила вот так же запускать пальчики в эти мягкие пряди, перебирая непослушные локоны, массируя кожу и получая в ответ блаженные стоны удовольствия.
— Тут неподалёку есть кафе. Давай зайдём?
— Рома, ты упорно не хочешь меня услышать. Мне уже не семнадцать, а совсем скоро тридцать. Всё прошло.
— Всё?
— Да, Рома. И ты сам всё разрушил.
Мужчина скривил лицо в болезненной гримасе и мощным кулаком несколько раз ударил себя в грудь.
— Вот тут болит, Викусь, очень болит.
— Я пойду, Ромаш, — шепнула тихо и хотела продолжить свой путь в направлении дома.
— Вика, я не могу тебя отпустить.
Не оборачиваясь, она покачала головой и, сжав до боли пересохшие губы, не останавливаясь, продолжила свой путь.
А в голове закружились картинки прошлого.
Им обоим по шестнадцать.
«Я знала, что он ко мне неравнодушен. Красавчик, спортсмен, гордость и знаменитость 10 Б. Постоянные спортивные сборы не позволяли ему появляться в школе уж очень часто. Но когда он удостаивал учебное заведение своим венценосным вниманием, вокруг него собирались, словно пчёлы на мёд, все девчонки, желающие, чтобы их обожаемый кумир заметил именно их. Наивные. Одна я не вилась вокруг него. Для меня учёба была первостепенна. Подумаешь, красавчик. И что? Обычно такие являются общественным достоянием, общедоступной ценностью. Ага. Я же планировала встретить своего единственного. А вот это всё... мне не было интересно.Но своенравный спортсменчишко решил по-своему. На одной из дискотек, к неудовольствию многочисленных поклонниц, Рома пригласил меня на медленный танец. А вот что было потом, осталось загадкой для нас обоих. Нас словно магнитом потянуло друг к другу. Обычный танец оказался на столько чувственным, что навряд ли остался в зале хоть кто-то, кто не заметил нашу заинтересованность друг другом. Правда. Дальше больше. Рома начал проявлять знаки внимания и его многочисленная свита окрысилась на милую блондиночку, коей я являлась. Меня начали откровенно травить. Унижали, цепляли словами, задевали шуточками. А Рома... Рома был рядом. Всегда. С боевой готовностью он бросался на всех обидчиков, давал отпор всем и каждому. Стал меньше уезжать на сборы и соревнования, как выяснилось потом, именно из-за меня. Дурачок. Уже в семнадцать у нас закрутился такой роман, о котором пожалуй прочтёшь только в книгах. Забавно звучало: роман с Романом. Мой Ромашка не ходил вокруг да около. Сразу обозначил Ху из Ху. От меня все отстали и только молча закусывая завистливые губёшки, дружно и томно вздыхали. В день совершеннолетия, а он, к слову сказать, у нас в один день. Представляете? Так вот, в наш день наши родители были морально готовы к тому, что Рома сделает мне предложение и мы станем ещё ближе. Но... не случилось. И не потому, что кто-то не хотел. Нет. Просто мы на столько погрузились в свои заботы, что амурные дела ушли на дальний план. Я поступила в институт и ушла с головой в учёбу, а Ромашке предложили поиграть за команду Франции. Баскетбол, уже многие годы, являлся частью его жизни. А в последние годы и моей. Я свыклась с тем, что он весь в спорте: сборы, поездки, соревнования, форс мажоры... Но ключевым всё же оставался момент, что мы безумно влюблены и расставаться не намеревались. Да, учёба заполнила собой большую часть моего времени, но в сердце всегда и везде был Ромашка. Его голубые бездонные глаза, что сияли счастливым блеском, очаровательная улыбка, тёплые объятия, низкий вибрирующий голос, который шептал мне в губы слова любви. Что послужило переломным моментом, я не знаю. Возможно, он кем-то увлёкся. Этакой обольстительной француженкой с пухлыми губами, томными голубыми глазами и сногсшибательной фигурой. Не знаю. А быть может, просто устал от отношений, обременённых постоянными вынужденными разлуками. Не знаю. Да это уже и неважно. Факт в том, что когда ему предложили трёхгодичный контракт во Франции, он согласился. Да. Рома выбрал карьеру. А я... я осталась на родине, где будучи уже двадцатилетней студенткой, по осколочкам, по мелким крупицам, пыталась собрать, склеить, залатать своё израненное сердце, которое безжалостно уничтожили. Так забавно. Ромка извинялся за то, что для него очень важен этот контракт. Уверял, что любит, как и прежде, но хочет чего-то достичь в этой жизни. Возможно, он был прав, ведь на родине таких радужных перспектив у него не было. Я отпустила. Хотя, меня особо-то никто и не спрашивал, хочу я этого или нет. Что со мной тогда творилось, одному Богу ведомо. Тогда, я потеряла не только Ромку, я потеряла себя. Оказалось, что моя учёба была всего-лишь одной из составляющих звеньев в цепочке бесконечных дней ожидания. Я мечтала стать его женой. Быть верной и надёжной спутницей всегда, всю жизнь, нашу с ним жизнь. И ещё. Вот лучше бы обрубил по-живому и отпустил. Так нет же. Он, как высококлассный мучитель, продолжал звонить. Уверяя, что любит по-прежнему, просто так сложились обстоятельства. Серьёзно? Да какие к чёрту обстоятельства? Я места себе не находила. Два года! Два долбаных года, я жила в аду. Выволакивая себя из жуткой депрессии. Пыталась заставить себя встать с утра: продрать слипшиеся от слёз глаза и вылезти из постели. Помыться, поесть и бессмысленно брести в институт. Три года отношений, расставание и два года поисков себя самой. Вот оно было надо? Да к чертям эту грёбаную любовь! Чтобы я ещё в это дерьмо вступила! Да ни за что! Хотелось простого человеческого счастья. Спокойствия душевного. И уж не знаю, какие силы небесные надо мною сжалились, но я встретила Славика. Обаятельный мужчина. Деловой. Рассудительный. Красиво ухаживал, дарил цветы и конфеты, в кино водил. И неважно, что я так и не смогла ему ответить взаимными чувствами, но он меня тогда спас. Да, именно спас. Он был влюблён. Предложение сделал, которого от Ромы я так и не дождалась. А я, словно в каком-то дурном сне, дала своё согласие. Спустя год, появился наш Димоч