Смыкая веки, вижу блеск любимых глаз
Мне больше не нужна свобода
Ведь пресен этот мир… без нас.
Вуудоуэль. Замок
— А если меня вызовут к нему, — протянула Домиана с гнетущей тоскою в голосе, — как мне себя вести?
— Домусь, он там с другой будет, — выпалила подруга категорично, — а это, уж поверь, очень отталкивает.
— С другой… — протянула блондинка упадническим голосом, при этом томно вздыхая.
Юстина даже приосанилась, настороженно поглядывая на расстроенную подругу. Подойдя ближе и опустив руку на вздрагивающие плечи Домианы, мазнула небрежным взглядом по её лицу и попыталась сгруппировать свои собственные мысли, которые в данный момент роились в голове гудящим ульем никак не желая выдать хоть что-то мало-мальски разумное.
— Ну ты чего, малышка, — произнесла спустя, на столько долгую, минуту, что показалось будто прошла вечность. — Не забывай, родная, это не наш мир. Не наши люди. Мы тут никто. Так… временный обслуживающий персонал.
Домиана медленно продолжительно закивала, взглянув на Юстину пустым ничего не соображающим взглядом.
— А знаешь что? Давай… а давай прогуляемся в столовую, узнаем где там этот погреб и посмотрим на чудо-нектар.
— Да, да конечно, — блондинка смахнула с ресниц предательски застывшие солёные капли, готовые в любой момент сорваться вниз.
— Сейчас самое главное, проскочить туда незамеченными, — покачала головой Юстина, сводя к переносице красиво очерченные тёмные брови и в очередной раз одёргивая, до неприличия короткую, юбку.
Вторя действиям подруги и точно так же сводя брови, ещё недавно хнычущая Домиана охотно подхватила возмущённый тон Юстины и грозно пробурчала:
— Не говори! Это же ещё додуматься надо, чтобы вынудить нас так вырядиться.
— А вот, кстати, очень любопытно, — вновь упираясь кулачком в бедро воскликнула брюнетка, — это распоряжение Верховного или дело рук местного энтузиаста, который решил добить нас окончательно своим неуместным «юмором».
Не дожидаясь ответа от застывшей в размышлениях подруги, тряхнула пышной копной шоколадных локонов и направилась к выходу.
Погреб оказался вовсе и не погребом, в нашем привычном понимании, где в сыром мрачном подвале на деревянных стеллажах ровными рядками лежат себе и покрываются паутиновыми рюшами и свисающими гирляндами, надёжно закупоренные стеклянные бутыли. Нет.
Заворожённый взгляд скользил по каждому предмету столь необычного интерьера. Хотелось рассматривать каждую деталь, даже самую мелкую и незначительную.
На массивных потолочных слегах декоративные элементы, с невероятной точностью копирующие текстуру дерева, при этом завораживая своей витиеватостью и индивидуальностью исполнения. Такие шедевры в миру, называют ручной работой. Когда настоящий краснодеревщик — мастер своего дела, днями и ночами, долго и кропотливо трудится над своим детищем. С любовью выстругивая каждый паз и выступ: подгоняя, присматриваясь, подстраиваясь под каждый каприз «подопечного».
Спускаясь ниже, по старинным каменным стенам, невольно цепляешься взглядом за красочные полотна с изображёнными на них людьми и внимательно наблюдаешь за теми действиями, что так тонко запечатлены масляными красками на старинных холстах. Всматриваешься долго и пристально, пытаясь понять смысл таинства, которое пока покрыто мраком и спрятано за грифом таинственности. Но тем самым ещё больше разжигая задор и неуёмное желание поскорее разгадать все загадки Вуудоуэля.
И наконец сами бочки с так называемым нектаром. Когда-то, в далёком детстве, Юстина видела точно такие же. В подвале у своего деда. Тот считал себя великим виноделом и тонким ценителем изысканного, ни с чем не сравнимого, вкуса. Как же давно это было. В голове замелькали эпизоды той беззаботности и благодати, что могут подарить только счастливые, не отравленные горечью утраты и сожаления, денёчки.
Сельский дом, в котором родилась и выросла её мама. Гостеприимные радушные хозяева — любимый дед и самая лучшая на свете бабушка. Его неподражаемые шутки в сочетании с её хлебосольностью и душевностью. Этот дом всегда был наполнен смехом и щемящим сердце воркованием родных голосов, ароматом свежей выпечки и настойчивым тактом стрелок огромных настенных часов. Время. Как же оно безжалостно и неумолимо напоминает о том, что всё пройдёт. И хорошее, и плохое. Канет в Лету забвения и затаённой грусти. Оставив нам только жалкие крохи воспоминаний о том былом счастье, что уже никогда не вернётся. Страшная авария унесла жизни любимых родителей. Не сумевшая смириться с потерей дочери, ушла следом и бабуля. Они остались с дедом совсем одни. Он так стойко балансировал на грани, пытаясь удержаться на плаву бурлящей жизни. Когда у всех вокруг море амбиций и нереализованных планов. А ему… ему уже ничего в этой жизни не надо. Он уже не услышит, как улыбается его шуткам любимая Наденька. Не почувствует касание её нежных пальцев к своему плечу. Не ощутит трепет её дыхания, когда она заботливо склоняется рядом, накрывая на стол. Единственной отрадой, удерживающей его в этом мире, была любимая внучка Юстина. Которую он так ласково называл Юсенькой, и которая так напоминала его любимую…