Погрузившись в пучину воспоминаний, девушка на заметила, как у неё за спиной мелькнула чья-то незримая таинственная тень. Склонившись над бочкой, Юстина аккуратно подставила подхваченный со столика прозрачный стакан и, боязливо, но всё-таки открутила боковой кран. Красная жидкость, под напором, заструилась в хрустальный сосуд. Невольно залюбовавшись на то, как резвые капли, сливаясь в струи, переплетаясь звучными нотами, плещутся в сосуде, играя друг с другом, не услышала тихие приближающиеся шаги. А затем… затем тихий сдавленный всхлип и чарующий неземной мужской голос:
— Угостишь, красавица?
Резко обернувшись, успела разглядеть только яркое кроваво-красное зарево, как тут же в приоткрытые уста ворвался огненный жар с дурманящим терпким привкусом. Околдовывая, унося в состояние эйфории и неконтролируемого транса. Прикрыв глаза, она беспрекословно отдалась во власть неуправляемых эмоций.
Город N
— Ты меня караулишь? — проговорила Вика глухо, с нотками иронии в голосе. — С возвращением. Как отдохнули? Девушке понравилось?
— Можешь не верить, но я летал один, — голос Романа звучал сухо и безэмоционально.
— Ну почему же, охотно верю. Наши туристы — мужчины — очень часто посещают курорты Турции в одиночку и никогда не жалуются.
— Вик, я правда летал один. Не отталкивай меня. Давай поговорим.
— Ром, да нам не о чем говорить, — прозвучало с некой долей нетерпения и даже раздражения.
— Викусь, ну сжалься. Я как грёбаный идиот по жизни болтаюсь.
— Да неужели?! — вспыхнула Вика, нервно теребя ремешок кожаной сумочки, мирно покоящейся на её плече и совершенно неповинной в том, что её обладательнице до глубины души неприятен и мужчина стоящий напротив, и диалог, на который её насильно провоцируют. — У тебя же были такие радужные перспективы на работу во Франции.
Ком досады, так предательски подступивший к горлу, распирал изнутри, выворачивая чувства наизнанку.
— Я же вижу, что ты ничего не забыла, Вик, — властным жестом Роман обхватил женщину за талию и притянул к себе.
И опять эти мерзкие колючие импульсы по телу, устроившие марафонский забег по нежной чувствительной коже женщины. Ага. Все сорок два километра с хвостиком. Знакомый до дрожи запах всколыхнул былые эмоции и усыплённые давным давно чувства.
— Ви-и-ик…
— М?
— Ну не могу я тебя забыть, — он смотрел на растерянную женщину плещущимся сожалением взглядом. — Все эти несчастные восемь лет ищу похожую на тебя и ни одна… ни одна из них близко с тобой не стоит. Всё не то. Если красива, то обязательно меркантильна. Если самодостаточна, то непременно с амбициями вселенского масштаба. Даже запах… запах твоего тела. Ни одна женщина не давала мне столько эмоций, сколько давала ты.
Ершистый подбородок, до чувственной дрожи, покалывал бархатистую кожу Викиной щеки, разгоняя искрящиеся импульсы по всему телу.
— Ром, не надо. Меня не интересуют твои пассии. Ни красотки, ни мажорки, а уж тем более то, чем они там пахнут. Ты сделал свой выбор и он, напомню, был не в мою пользу. В тот момент, тебя интересовал запах пота на баскетбольной площадке и денег. А ещё жажда славы. Маленькая проблемка по имени Вика в списке твоих планов на будущее, не значилась. Кстати, а чего ты вернулся назад, на родину? На крыльях счастья летал.
От былой обиды сдавило в солнечном сплетении и заныло где-то у самого горла. Давящее жгучее чувство жаром ударило в лицо. Рома слегка отстранился и тяжело выдыхая повел подбородком в сторону. Смущаясь и покусывая нижнюю губу, что для него не типично. По крайней мере, раньше точно.
— Что-то случилось? — голос сдавило волнением.
— Да уже неважно, — бросил Роман небрежно, отводя взгляд в сторону.
— И всё-таки, — настаивала женщина, поймав себя на мысли, что уже сопереживает, даже не услышав правду.