— Дорогая перестань. Не здесь же.
В ответ послышался тонкий писклявый голосок:
— Котик, я так соскучилась. Когда уже тебя выпишут?
«Котик? Какой ещё котик?» — от волнения, голова вновь загудела и Вика почувствовала, как пол под ногами начал медленно уплывать. Заботливые руки всё той же медсестры, вовремя подхватили её за плечи и помогли присесть.
Спустя четверть часа, уже в своей палате, Вика поинтересовалась:
— Машенька, а ты не в курсе, как часто эта барышня наведывается к этому… пациенту?
— Вы о ком? О той «Мисс фитнес» с перекривленными от ботекса губёшками? — ляпнула медсестра равнодушно, а затем, спохватившись, тут же добавила: — Ой, простите. Она вам кто?
— Мне? Никто. А вот… тому мужчине, явно не чужая.
— Ой, да она достала там всех девчонок. Да и пациенту покой нужен, а она к нему в штаны лезет, как последняя… Ой, простите. В общем, бесцеремонная дамочка. Хотя, может жена.
— Нет, Машенька, я… — засмущалась Вика.
— Что «Я»?
— Я… я его жена, — выдавила Вика вымученным голосом и потеряла сознание.
Замок Вуудоуэль
«Да-а, я в плену! В плену его жарких объятий и чувственного дыхания. Меня словно сковали по рукам и ногам, без права на спасение».
Подбородок мужчины упирался Юстине в макушку и она тонула в омуте его желаний. Широкие ладони соскользнули на её трепещущий животик и начали нежно поглаживать, вызывая бурю диких, необузданных эмоций. Упираясь затылком в его мощную грудь она прикрыла веки. Платьице медленно соскользнуло вдоль тела вниз и осело у самых ног. Оставаясь в одном кружевном белье, чулках и туфлях на высоком тоненьком каблучке. Его сердце громко стучало, а она кожей ощущала его дыхание.
— Мы… мы не можем, — выдохнула Юстина томно.
— Можем, — произнёс мужчина решительно.
— Нет! Я не флэйм.
— Это неважно. Я ни одну женщину, никогда, не хотел так, как хочу тебя.
— Кто ты?
— Моё имя Жозэл. А ты… я знаю… Юсти-и-ина, — протянул он, смакуя на языке каждую букву.
— Будь моей, Юстина.
Находясь в его объятиях, ощущая его обжигающее, дурманящее дыхание… отказать было очень и очень сложно.
— Мне… мне надо работать. Я принесла для вас нектар.
— Для нас, Юстина. Для нас.
— Ты сияешь. Так красиво. Какие эмоции ты накапливаешь?
— Я? Я абсорб желания.
— Неужели во мне достаточно подобных чувств и эмоций? — Юстина искренне удивилась.
— Ты даже не представляешь, на сколько ты себя недооцениваешь.
— Я здесь ненадолго и нам не стоит что-либо начинать, Жозэл.
— Я хочу тебя здесь и сейчас, остальное неважно.
— Тебе нужна обычная близость?
— С тобой она априори не может быть обычной. И ты… ты не понимаешь, как именно это происходит у нас. Это не близость в вашем привычном земном понимании. Это слияние на высочайшем энергетическом уровне. Для меня ты божественный, нетронутый бутон, который раскроется только для меня.
— Ты говоришь это только, потому что знаешь… женщина любит ушами.
— Я говорю только то, что чувствую. А тебя я чувствую, Юстина.
— Как это не странно звучит, но я тоже тебя чувствую. Это какие-то необъяснимые эмоции. Неведомые мне ранее. Я боюсь не выдержать.
— Но ведь я же с тобой. Мы можем наслаждаться друг другом и этим хмельным дурманом.
— Наслаждение закончится, дурман развеется и что дальше?
— Дальше?
— Не утруждайся, я отвечу сама. Дальше — пустота. Ты абсорб и за этот год тебе необходимо найти пару, чтобы перейти в Третий стэп. Со мной это невозможно, — голос Юстины сорвался на стон и растворился в гнетущем душу пространстве. — Жозэл, забудь про мечты о нас и живи дальше… без меня… как раньше.
Не разжимая объятий, они стояли молча посреди уютной комнаты, слушая лишь глухой стук, бьющихся в унисон друг другу, сердец.
— Отпусти, Жозэл.
— Нет!
— Не хочу, чтобы ты потом пожалел о случившемся и возненавидел меня.
— Этого не будет.
Долгая пауза и тяжёлое дыхание нарастающее, набирающее обороты с каждой секундой. Два стона слившихся в один… долгий и протяжный. Злобный рык мужчины и сорвавшиеся тормоза. Сминая губы, ударяясь зубами, не контролируя эмоции, разрушая каменную стену на мелкие осколки… частички… ничтожные крупицы… в пыль. Кружащиеся в бешеном ритме языки, вонзающиеся глубоко, чувственно, страстно… Тела истекающие влагой от мощнейшего напряжения, тонкими струйками сбегая по дрожащей коже, знаменуя дикую агонию. Руки, блуждающие в хаотическом ритме, пульсируя в каждой точке соприкосновения.
С губ Юстины срывается сладкий стон и Жозэл тут же ловит его чувственно приоткрытыми губами… впитывая, поглощая. Склоняясь над девушкой, он заглянул в глубину тёмных, словно безлунная ночь, глаз и томно выдохнул: