— Какая же ты невероятная, Юстина. Сладкая. Какая же ты сладкая.
А она любуясь его точёными мышцами, волевым лицом, пьянящим взглядом… лишь украдкой улыбалась.
Их эмоции на грани изнеможения, излучаемые аурой двух тел, сливались в языках алого пламени, сияющего вокруг них мощным сметающим потоком. Это их эмоции, их энергия, которая контактируя друг с другом, преобразуется в энергетический вихрь, распределяемый сейчас на двоих. Они тонули в кроваво-красном сиянии, словно в адском огне, сознательно раздуваемом кем-то свыше, сжигающем души и тела, превращая в жалкий пепел.
Они, словно две половинки одного целого, что нашли друг друга и воссоединились в правильном гармоничном порядке. Страсть, боль, запрет, желание — осознание неизведанного ранее. Как босиком по горящим углям… вдвоём. Нарастающее напряжение копилось словно энергетический сгусток и спустя мгновение с надрывным треском лопается и вырывается наружу дикими стонами и их именами на застывших устах.
Ловким движением, Жозэл подтягивает Юстину к себе и впивается в её потрескавшиеся уста горячим благодарным поцелуем. Тяжело дыша, она жмётся к нему, утыкаясь лицом в мокрое крепкое плечо. Её пальчики нежно заскользили по его часто вздымающейся груди, собирая капельки влаги на дрожащей коже ласково поглаживая, успокаивая, наслаждаясь его удовольствием.
— И ты хотела, чтобы я тебя отпустил. Добровольно отказался от этого.
— Да, хотела. Нам всё равно не быть вместе, пойми. А теперь, после того, что произошло между нами, нам будет сложнее оттолкнуть друг друга.
— Вкусив запретный плод?
— Вот именно! Тебе смешно? — злилась Юстина.
— Хочу тебя ещё и ещё, а всё остальное не имеет значения.
— Сумасшедший! Мы из разных миров. То, что произошло сейчас между нами — это антинаучно, необоснованно и не доказано. Это нонсенс!
После этих слов, Жозэл замер, затем резко увернулся от Юстины и, перекатившись к краю кровати, встал на ноги.
— Куда ты?
Его рельефное тело играло мышцами завораживая, привлекая к себе внимание. Налив в стакан воды, отпил немного и тяжело выдохнул.
— Ты говорила, тебе надо работать, — бросил он не оборачиваясь.
— Тебя обидели мои слова? Но это глупо. Жозэл, ты и сам знаешь, что я права, потому и злишься.
Какое-то время, он молча и напряженно вглядывался в одну единственную точку на стене.
Юстина, быстро собравшись, подскочила с кровати и опрометью вынеслась из комнаты, не оглядываясь.
Жозэл зажал бокал в крепкой ладони и с силой надавил на стекло. Царапающий нутро скрежет, падающие на пол осколки и протяжный стон от бессилия и невозможности что-либо изменить. Кровь, крупными тяжёлыми каплями, ударялась о глянцевый пол, окрашивая колючие осколки, покоящиеся у ног, в алый цвет. Слова Юстины являлись чистейшей правдой, и Жозэл прекрасно это осознавал. Они из разных миров и всё то, что для него кажется привычным и вполне объяснимым, для неё глупый вымысел, на уровне временного помешательства. Их отношениям уготована та же участь, что и этому бокалу.
Раздавленные, разрушенные чувства окрашенные кровью… как символично.
За нас уже давно всё решено, задолго до нас. И разрешения у нас никто не спросил. Просто разбили, разрушили, уничтожили не дав права на счастье.
— Ненавижу! Как же я всё это ненавижу.
Вуудоуэль
Голова… как же болит голова.
Просто невыносимо.
Но в теле… в теле странная лёгкость и давящая пустота.
От странных звуков глаза распахнулись самопроизвольно и представшая перед взором картина заставила задуматься.
— Где я? — от шока даже голова болеть перестала. — Как я здесь очутилась? Что со мной? И на мне.
Опустив голову, принялась рассматривать шёлковую пижаму перехваченную рядом массивных пуговиц.
— Ничего не помню, — твердила себе под нос, оттягивая ткань сжатыми корявыми кулачками, словно в этой жалкой тряпице вся проблема: — Я-ни-че-го-не-по-мню.
Растерянно озираясь по сторонам, она попыталась приподняться с примятой телом травы.
Поле, ромашки, зверобой… Птички поют, кузнечики стрекочут.
Совсем близко, послышались тихие голоса и, обернувшись, Вика обомлела. Мирно беседуя и собирая те самые цветочки на полянке, обжималась парочка. И всё бы ничего, но… вокруг них витало нежно-розовое облако, напоминающее чем-то сахарную вату. При более тщательном рассмотрении, Вика заметила, как за спиной девушки колышется что-то волнующее и нетипичное для её земного воображения.