Преодолев, казалось бесчисленные, ступеньки, наконец добралась до заветной двери.
«Надоела эта беготня. Хочется домой. В привычный устоявшийся ритм».
В надежде затеряться в бесконечных угрюмых коридорах замка, забрела в какой-то лабиринт. Глухой тупик и слабо, но навязчиво нарушающие тишину стоны. Притормозив, вжалась спиной в стену и, сделав попытку задержать сбившееся дыхание, прислушалась.
— Да‐а, милый, да-а…
— Хочу тебя. Соскучился невероятно.
Конечно же, Юстина с лёгкостью узнала голос подруги. Тут же развернулась и крадучись, перемещаясь вдоль стен, касаясь ладонями холодного камня, ретировалась.
«Это какой-то бред. Мы словно в лапах дикого зверя, который заманил нас в свой плен. Сладкий плен. И он не отпускает. Приручая, насыщая всё новыми и новыми неведомыми ранее эмоциями. Разрушая границы дозволенного, снимая запреты, вводя в транс и полное повиновение. Как отсюда выбраться? За что нам это испытание? Когда же всё это закончится? Эх, Гирт, что же ты наделал? Ты не только разрушил наше счастье, ты уничтожил меня. Стёр с лица Земли».
В коридорах замка было шумно и не успела Юстина дойти до своей комнаты, как появился Фэл.
— Добрый день, — прозвучал строгий низкий голос.
— Добрый.
— Господин вызывает вас к себе.
— Хорошо, я сейчас приду, — кивнула и прошмыгнула в свою комнату. Отдышалась, затем переоделась. — Интересно, что ему от меня понадобилось?
Бросив взгляд в зеркало, тряхнула тяжёлыми локонами и ободряюще подмигнула своему отражению.
— Какая собственно разница? Мне уже всё равно.
Приближение к кабинету Верховного усилило панику. Перед самой дверью, согнув руку в локте, сжала кулачок и приподняла, намереваясь постучать, и в какой-то миг замерла. Сердце начало набирать обороты. Она чувствовала ЕГО.
— Можно?
— Входи! — прозвучало громогласно.
Стук каблучков, лёгкий поворот головы и она видит их… вместе.
Все переглянулись.
— Вижу, догадываешься, зачем я тебя сюда позвал, — прогремел голос Верховного.
— Конечно догадывается, — тявкнула Желозэль ехидно щерясь, но услышав грозный упрёк:
— Я не тебя спрашивал! — немедленно замолкла.
— Итак?! — потребовал Рудольф назидательно.
Но Юстина никогда не считала себя представительницей робкого десятка. Потому, ответила чётко и не раздумывая:
— Понятия не имею.
Рядом послышался ироничный смешок Жозэла.
— Уверена? — настаивал Верховный, понижая голос до басов.
— Да в чём я вообще могу быть уверена, в моём-то положении, — Юстина откровенно расхохоталась.
— Смотрю, ты сегодня в красном, — прошипел Верховный иронично, скользя взглядом по короткому платьицу девушки, жадно повторяющему каждый изгиб её ладной фигурки, — прямо символично.
— Не пойму, о чём вы? — тёмная бровь девушки взмыла вверх.
— Зато я понял, — на сей раз улыбнулся мужчина, заменяя грозную суровость лукавой усмешкой, — рассказывать ты не намерена.
— А с чего вы взяли, что я должна вам что-то рассказывать? — скопировала интонацию Верховного девушка. — Вы дали мне кров и хлеб насущный. Я за это работаю. Что вам ещё надо?
На последней фразе голос сорвался. Но спустя минуту, одёрнув подол короткого и весьма сексуального платья, она, вздёрнув подбородок, едва слышно прошипела:
— Я не обязана посвящать вас в свою личную жизнь. Не так ли? — произнося медленно и чётко последнюю фразу она обращалась к оторопевшему Верховному, при этом не сводя глаз с разинувшей рот стервы.
Жозэл, издав короткий смешок, отвернулся, не желая палить себя окончательно.
Верховный продолжил.
— Твоя личная жизнь, в последнее время, тесно связана… — он несколько стушевался, — с одним из абсорбов.
Юстина вздрогнула.
— О чём вы?
— Ты прекрасно знаешь о чём. Хочешь испортить ему жизнь? Будущее! Карьеру! Счастливое пребывание в третьем стэпе…
Юстина вспыхнула словно спичка и скаля зубы зарычала:
— Счастливое? Вы сказали счастливое?! А вы у него спросили, надо ли ему такое счастье?
Повисла оглушающая тишина, нарушаемая лишь гулкими ударами взволнованных сердец.
— Но, Жозэл, а как же мы? — скорее простонала, нежели сказала, не ожидающая подобного выпада от соперницы, Желозэль.
— Нас никогда не было и не будет!
— Как?
— Вот так. Я не знаю, что ты там себе напридумывала, в своих ванильных мечтах, но мне надоело слепо тебе подыгрывать. Ты для меня просто пустое место.
— Ах вот как? — подперев бока кулачками, ревнивица брезгливо выплюнула в лицо бывшему кавалеру: — А кто не пустое? Она?
И если бы не подоспевший вовремя Верховный, одному Богу ведомо, чем это всё могло закончиться.