«Ну точно Гадюковна».
Но в этот момент подключилась вторая.
— Это что за гадость? — фыркнула Мегеровна, уткнув нос в тарелку.
— Картофельные рулетики, Ваша Светлость. С соусом, — забавлялась Виктория, стараясь сохранять выдержку.
— Фи-и, как же я не люблю грибы, — скривила гримасу Мегеровна, нервно подёргивая своим задранным кверху оперением.
Ворона, не иначе.
Вика потянулась к тарелке, что стояла напротив пышущей злобой и негодованием Ненотэль, демонстративно поставила блюдо обратно на поднос и уже собравшись было уходить, притормозила от хрипучего карканья в спину.
— А ну стоять! — не дождавшись ответа улыбающейся блондинки, строго добавила: — На место поставь!
Развернувшись на пятках, вернулась и плюхнула тарелку обратно на стол да так, что даже зелень на рулетиках подпрыгнула.
На подобный выпад соперницы, Мегеровна вытаращила и без того огромные глазищи и прокаркала:
— Хамка!
Ну вот тут настала и Викина очередь вытаращивать глаза. Она безмолвно направила на себя указательный палец, мол, это я хамка?
— Вы, девушка, ничего не перепутали? — проворковала, склоняясь низко, низко ко второй бесстыднице и беспредельщице. — Я вам слова не сказала, а вы так и нарываетесь на скандал. Заняться нечем от безделья?
Мегеровна тут же вспыхнула. Того и гляди крылышки о себя же подпалит. Дурында пучеглазая.
— Ещё будут какие-нибудь вопросы по поводу блюда? А то я могу повара позвать. Подискутируете с ним, что вы там любите, а что нет.
Мегеровна чуть не задохнулась от возмущения.
— Совсем эти кухарки оборзели, спасу нет, — вмешалась Обигейл, до этого попритихшая. — Пошла вон отсюда! Дай поесть нормально.
— Не собираюсь я это есть! — взвизгнула Ненотэль низким фальцетом и даже с места подскочила.
В этот момент, дверь в столовую распахнулась и на пороге нарисовался, красивый такой и улыбающийся, Нонэл с невероятным букетом ароматнейших цветов.
Ни раньше, ни позже!
Сделав несколько шагов вперёд и, полностью игнорируя разбушевавшуюся парочку, протянул цветы и прошептал приобнимая:
— Самой невероятной девушке. Тут ирисы. Понюхай как пахнут.
Вспышка! Яркая и резкая. Приносящая практически физическую боль.
«Лапочка моя, твои любимые ирисы!»
«Спасибо, Ромочка!»
«С днём рождения, милая!»
«И тебя тоже...»
Вика начала метаться, панически вспоминания кто этот мужчина. Ещё один мужчина. И почему она говорит ему «и тебя тоже»? У них что, общий день рождения? Чушь какая-то.
— С тобой всё в порядке? — спросил Нонэл обеспокоенно.
— А? Да, да вполне…
— Скотина! Какая же ты скотина! — Ненотэль отчаянно колотила кулачками в грудь мужчины, искромётно осыпая его отборными словечками.
Нонэл терпеливо пережил злобную тираду, а затем поднял на неё свой томный, словно магический, взгляд и чётко по буквам выговорил:
— МЫ. С ТОБОЙ. РАССТАЛИСЬ. ЧТО. ТЕБЕ. ОТ МЕНЯ. НАДО.
Ни один мускул на его лице не дрогнул. Он ждал ответ.
— Я… мне… мне… — не найдя что ответить, девушка просто выпорхнула за дверь.
«Только бы перья по дороге не растеряла», — подумала Вика, а вслух сказала:
— Спасибо, милый, ирисы мои любимые цветы.
— Правда?
— Истинная правда.
— Ты ещё долго тут? — он обвёл взглядом просторную столовую.
— До вечера, — тень грусти накрыла лицо блондиночки.
— Увидимся? — шепнул в пшеничные пряди, низко склонившись.
Аромат осени, с порывистым ветром и срываемой с гнущихся ветвей влажной листвой, резко затронул носовые рецепторы и мощной волной проник в самое нутро, стекая струящимися потоками к самому низу живота.
Желание вспыхнуло моментально. Им хотелось друг друга здесь и сейчас.
От искр летящих от влюблённых, всё ещё трапезничающая Обигейл, едва не опалила свои разлохмаченные крылья, а если был бы, то и хвост.
— Ненормальные! — выкрикнула она, подскакивая с места и дожёвывая на ходу грибы, зашелестела пышной юбкой вслед за подругой.
— Чувствуешь, даже дышать стало легче, — Нонэл сильнее прижал к себе Вику.
— Чувствую, — она нежно прислонилась головой к его груди. — Я сейчас дышу только тобой. Ты пахнешь осенью.
— А я тобой. Ты источаешь аромат моей женщины и только моей. А ещё, я очень соскучился.
Две недели спустя.
Жозэл, за привычной шахматной партией с несостоявшимся некогда родственником, услышал не совсем привычный вопрос:
— Как там Юстина? По подружке своей не скучает?
— По Домиане? — оторвал взгляд от, загадочно застывших фигур, Жозэл. — А с чего вдруг такие вопросы?
— Да так. Есть тут один элемент. Нарушитель спокойствия. Достал уже всех. Девочки жалуются, а Лиззи волчицей злобной воет.