— Кто же это? — красивое лицо Жозэла исказилось лукавой усмешкой.
— Да дружок твой. Страсэл.
— Правда что ли? Я конечно заметил, что он странный, но у меня сейчас Юстина, сам понимаешь. И что же он учудил на сей раз?
— Девок меняет, а серьёзных отношений ни с кем не строит. Лиззи требует вышвырнуть его из Вуудоуэля.
— И что ты?
— Да не знаю я, что с ним делать. Парень неплохой. Перспективный. Если найдёт достойную флэйм, перейдёт в третий стэп и образумится.
— Знаешь, я сегодня с ним поговорю, — уверил Жозэл делая победный ход, затем поднимаясь с кресла, расправляя широкие плечи и озаряя всё вокруг блеском своих мерцающих глаз.
— Боги, аж слепит от излучаемого тобой счастья, — расхохотался Верховный, абсолютно не расстраиваясь своему проигрышу, но откидываясь в кресле и откровенно наслаждаясь юношеской влюблённостью племянника Жозефины. Да, он его тоже любил, как родного.
— Можно подумать, ты сможешь на него повлиять, — проговорил игриво, явно размышляя о своём.
— Попытаться-то можно. Хотя, спорить не стану — парень он упрямый.
— Скажи, как там Жоззи? Вспоминает обо мне? — томным взглядом, исподлобья, Верховный изучающе скользил по лицу племянника бывшей возлюбленной. Впрочем, бывшей ли?
— Вспоминает, — из груди Жозэла вырвался довольный смешок. — Конечно вспоминает.
Oтгoлoски чувств
В глубинах, в угол загнанного, сердца
Хранится стон отвергнутой любви
Погасли свечи, на засов закрыта дверца
И смолкли в нашей роще соловьи…
Замок Вуудоуэль.
Холодные каменные стены, уносящиеся ввысь величием и надменностью. Мраморный пол, со слегка подёрнутым стариной узором. Тусклый, лениво струящийся от настенных бра, свет, наполняющий помещение гнетущим мраком и беспомощностью. Оттуда просто хочется бежать. Бежать без оглядки. От пустоты и одиночества. Не спасало обстановку даже богемное ложе, расположенное в центре и бережно обёрнутое в шёлк и парчу, с налётом античности и раритета.
Жозэл вошёл в комнату, не утруждая себя официозом: без стука и расшаркивания, мол, а не соблаговолите ли меня удостоить высокой чести и принять на аудиенцию.
Оценив взглядом нехитрую обстановку, в особенности расставленные повсюду стопками книги, сделал абсолютно безошибочный вывод — Страсэл в депрессии.
Склонившись, подхватил томик Данте «Божественная комедия». Листая пожелтевшие странички, боковым зрением, поглядывал на развалившегося на приземистой тахтёнке товарища. Скрестив ноги и закинув длинные ручищи за голову, тот, пустым безжизненным взглядом, буравил потолок. Раскрытые балконные двери, словно распахнутые объятия, беспрепятственно впускали в помещение холодные воздушные потоки, нагнетаемые порывистым промозглым ветром, со стороны упирающихся в небо горных пиков. Шелест влажных листьев и колючее поскрипывание покорных ветвей, напоминало о близости вечно неспокойного леса. Угуканье филина, гулким низким баритоном, ласкало, обострённый в тиши ночи, слух.
— Я тебя внимательно слушаю, — промурчал Жоз деловито, не отрывая взгляда от засаленных страниц. В какой-то момент он замер, прислушиваясь к каждому, даже неосторожно обронённому, звуку.
Недовольно посапывая, нахохленный павлин, правда с прижатым хвостом, поёрзал на своей примятой лежанке и хрипло проскрипел, осипшим от долгого молчания, голосом:
— Да не могу я её забыть, Жоз! Не могу!
Занеся ладонь над очередной страницей, друг насторожился ещё сильнее.
Тем временем Страсэл продолжил.
— Близость с ней породила столько незабываемых эмоций, что я даже смотреть не могу в сторону этих… крылатых простушек.
— Да ну, — отмер Жозел, — а вот до меня дошла информация, что флэймы из-за тебя слёзы льют. Не расскажешь почему?
Альфач слегка приподнялся на локтях и, тряхнув своей густой гривой, прохрипел:
— С удовольствием! Они как последние идиотки ко мне лезут. Всем от меня чего-то надо. А мне она нужна, понимаешь?! Она!
Резко вскочив на ноги и смахивая надоедливую прядь с вспотевшего лба, парень схватил Жозэла за грудки и, притянув к себе, жалобно взмолился:
— Жоз, узнай у Юстины её адрес. Я так хочу её увидеть. Ощутить вновь вкус её сладких губ, нежность ласковых рук… Жоз! — рваным поверхностным дыханием, он опалил висок друга и, зажмурив глаза, издал протяжный стон.
Медленно, но многозначительно, Жозэл опустил взгляд на кулак сминающий ворот его рубахи и тихо прошипел сквозь стиснутые до скрежета зубы:
— Руку убери.
Округлившимися глазами Страсэл пялился на товарища и словно выплывая из небытия осторожно ослабил хватку и, только окончательно прозрев, испуганно воскликнул: