Но, как говорится, — дорогу осилит идущий. Совершив ещё один поворот, они очутились, хоть и покрытом мраком, но достаточно просторном холле. Внимание девушек, тут же привлёк небольшой камин с потрескивающими в нём полешками. Языки пламени так ласково оглаживали древесные бока, что уставшие путницы, невольно залюбовавшись, выбыли на какое-то мгновение из реальности. Огонь дарил такое умиротворение, что, так кстати оказавшийся рядом диван, так и манил на него опуститься.
Отрезвил, по уже сложившейся традиции, голос Фэла.
— Вам сюда, — указал он жестом на две массивные двери, оставляющие простор фантазии: А что же там, мол, за ними откроется их взору?
Девушки переглянулись. Затем, в молчаливом согласии, распределили где чья комната.
— Я спать. Чао! — пробормотала Юстина и, навалившись плечом на громоздкое полотно, буквально ввалилась в помещение.
— Ого-го себе, — выдохнула она прямо с порога. — Предупреждать надо.
Пристально разглядывая каждую деталь интерьера, девушка долго не решалась сделать первый шаг.
— Вот это уровень! Класса люкс! Надеюсь мягко, — промолвила восторженно, внимательно рассматривая поистине королевское ложе напичканное всеми полагающимися атрибутами роскоши: бархатным покрывалом, множеством подушек и подушечек, естественно с рюшами, свисающим тяжёлой волною балдахином и, венчающим вершину резного каркаса, ламбрекеном с узловатой бахромой.
Привычным жестом, Юстина впихнула руку в карман, намереваясь достать оттуда телефон и набрать подругу.
— Вот чёрт, опять профукала где-то. Гирт меня проклянёт. Третий телефон за год. Как же мне с Домианкой связаться? Бегать к ней всякий раз, как только надумаю ей что-то сказать? Жесть. Вот где воистину невезуха.
Резко развернувшись и намереваясь сгонять к соседке, случайно заметила светящийся огонёк над дверью, не оставляющий сомнений в том, что это камера видео наблюдения.
— Замечательно. За нами ещё и наблюдать будут, как за кроликами подопытными. Ой, не нравится мне всё это. И местечко подозрительное. Выспаться, а завтра с утречка делать отсюда ноги.
— Домианка, у тебя мобильный… — замерла на пороге увидев как подруга, растянувшись поперёк кровати, прямо в одежде, сладко посапывает, уткнувшись лицом в подушку.
На цыпочках подобравшись к не менее шикарной кровати, чем у неё самой, склонилась над подругой и прощупала её карманы. Выудив телефон, принялась спешно водить пальцем по экрану. Зона по-прежнему молчала. Интернет не работал. Всё, что ей оставалось, так это бессмысленно таращиться на длинный список имён в телефонной книге и тяжело вздыхать.
— Ничего не понимаю. Где мы? Ладно связь. Но интернет-то должен ловить.
Ещё раз взглянув на телефон, который выполнял сейчас функцию жалкого муляжа, аккуратно положила его на прикроватную тумбочку и побрела к выходу.
— Ну что же, утро вечера мудренее, — пробормотала себе под нос, но так неубедительно, что тут же добавила, — наверное.
Но на раздумье времени не осталось. Лишь только утомлённое тело соприкоснулось с нежным, ласкающим кожу, бархатом, её веки сомкнулись и сознание уплыло в мир грёз и искажённой реальности.
Если бы она только знала, сколь долго ей предстоит там пробыть.
Пробуждение сопровождалось подозрительным шорохом, производимым прямо возле уха. Глухие шаркающие шаги дали понять, что источник постороннего шума несколько отдалился. Но спустя жалкие секунды до чуткого уха Юстины донеслись звуки, бесцеремонно передвигаемых стульев, сопровождаемых ещё какой-то непонятной вознёй.
Какое-то время, продолжала смиренно прислушиваться к звукам, пытаясь усвоить и переварить полученную из внешнего мира информацию.
Но терпение, как известно, не бесконечно и она, решительно распахнув глаза, принялась тут же щуриться от яркого света струящегося мощными потоками в высокое арочное окно.
Отчаянно растирая тыльной стороной ладони слезящиеся очи, попыталась разглядеть того самого нарушителя её священного сна да и личного пространства заодно.
Присмотревшись, увидела абсолютно незнакомого мужчину тщательно намывающего пол в комнате.
— Вы… Вы кто?! — взвизгнула Юстина, на что мужчина даже не отреагировал, спокойно продолжив своё занятие.
Понаблюдав за нахалом ещё минуты две, не выдержала и добавила:
— Я вообще-то к вам обратилась!
Мужчина нехотя, словно с одолжением, приподнял голову и безмолвно указал взглядом на встроенную над дверью камеру.
И именно в этот момент, девушка поняла, что никакой это не мужчина. Нет, ну мужчина конечно, но в самые юные для него годы. Мальчишка, лет семнадцати-восемнадцати. Впрочем, учитывая, что ей и самой только двадцать три, стоит ли списывать его со счетов и определять в ранг неоперившихся самцов. А надо заметить, есть у неё одна особенность, зародившаяся ещё в ранние школьные годы, нацеплять на людей ярлыки соответствующие их характеру и особенностям. М-да.