Взгляды медсестры и Романа пересеклись и, после понимающего кивка, девушка схватилась за шприц.
Успокоительное подействовало незамедлительно и Вика провалилась в беспокойный сон.
«Ты странная. Откуда ты?»
«Ненавижу тебя! Ненавижу!»
«Отведу вас к Верховному…»
«Что за напасть?!»
«Картофель отвари…»
«Тори милая, ты даже не представляешь, как мне с тобой хорошо!»
«Рулетики будем делать. С грибами…»
«Я знаю всё, но не имею права раскрывать будущее…»
«Бедная девочка… бедная…»
«Фэл, куда ты ведёшь эту красотку?»
«Александрит. Это александрит…»
«А может у тебя есть муж?»
«Ненавижу! Как же я тебя ненавижу!»
«Ты моя, Тори! Только моя!»
«Нонэл! Нонэл, где ты?»
Тяжело дыша, Вика распахнув глаза, ощущая как сердце колотится где-то возле самого горла и кровью «бьётся» в пульсирующие виски.
— Нонэл! Где Нонэл?! — выкрикнула Вика.
Сидевший в кресле Роман, нахмурил лицо, сводя брови к переносице:
— Какой ещё Нонэл, Вика? Сон такой приснился?
— Сон? Это был всего-лишь сон? — растерянным взглядом, девушка озиралась по сторонам в поисках ответов на мучающие её вопросы. — А как же… как же запах?
— Какой ещё запах, Вика?! — Роман начинал беспокоиться за состояние девушки всё сильнее.
— Поздней осени и шум… шум морского прибоя. Я же его чувствую.
— Вика, ты явно не в себе. Я попрошу медсестру сделать тебе ещё один укол.
— Не надо! — надула губы блондинка. — Я не хочу никаких уколов.
— Ты мне сейчас напоминаешь маленькую упрямую капризную девочку.
— А ты мне сейчас напоминаешь того самого предателя, который бросил меня одну и уехал во Францию! — прошипела она злобно, отворачиваясь лицом к стене и ныряя с головой под одеяло.
— Мда-а… и правда в себе, — почесал затылок Роман и, немного подумав, добавил: — Твой муж тебе изменяет.
— Это не твоё дело, Рома, — послышалось укоризненно из-под одеяла.
— Вик, ты мне нужна. Сдохну ведь без тебя. Не жаль?
— Ты меня не пожалел… тогда, — одеяло слегка приподнялось и голос прозвучал более чётко.
— Дурак был… малолетний. Разводись, Вик.
— Для меня существует только один человек… и это не ты, — откинула одеяло окончательно, понимая, что под ним нечем дышать.
— Вик, мы его найдём. Обещаю, — уверил Роман.
— Ром, уходи. Я хочу побыть одна.
— Хорошо. Как скажешь. Отдыхай.
Лишь только хлопнула дверь, Вика села согнув колени, обхватила и, уткнувшись в них подбородком, тихо застонала:
— Дима… Димочка мой…
Месяц спустя.
Сивэль. Вилла тётушки Жозефины.
— Что? — Юстина растерянно смотрела на супруга. — В каком это смысле встретиться?
— Я сразу ему сказал, что это бредовая идея, но ты же знаешь Страсэла. Упёртый, как баран. Уверен, что даже если ты не дашь ему адрес, он всё равно попрётся искать Домиану.
Мучимая сомнениями, Юстина растерянно озиралась по сторонам.
Прекрасный сад тётушки Жозефины благоухал яркими цветочными аккордами, утопая в щедрых солнечных лучах. Щебетание пташек дарило умиротворение и благостное состояние неги.
Юстина и Жозэл стали законными супругам. Под своим крылом их пригрела тётушка. Только-только начали забываться все предшествующие ранее события и тут… прошлое вновь напоминает о себе.
Жозэл подошёл ближе и приобнял супругу за хрупкие плечи.
— Только не вздумай расстраиваться. И вообще, не бери в голову.
Юсти молчала, прокручивая в голове одной ей ведомые страхи и сомнения, о которых она даже любимому мужчине не решалась рассказать.
Почему Гирт ни разу не пришёл к ней в больницу? Что с Домианой? Как Курт? Вместе ли они?
— О чём задумалась? — поинтересовался Жозэл ласково, прекрасно понимая, что его благоверная уже что-то себе накрутила и выудить это из неё будет не просто.
Впрочем, всё так же являясь абсорбом и, даже по возвращении домой не утеряв своих способностей впитывать эмоции, он прекрасно считывал эмоции супруги. А если уж совсем откровенно, то видел её практически насквозь. Склонившись к любимой, тихонько прошептал ей на ухо:
— Юсти, не молчи.
Резко обернувшись, она уткнулась в его плечо вспотевшим лбом и жалобно всхлипнула.
Да, бесспорно, — птичья трель на фоне цветущего сада, опьяняющий чистый воздух, но… ничто так не успокаивает, как объятия любимого мужчины. Его трепетные руки и волнующий шёпот.
— Юсти, что тебя беспокоит?