Жозефина поднялась с кресла и начала нервно вышагивать вдоль высоких книжных стеллажей, плотно заполненных печатными изданиями. Всё это время, её действия внимательно отслеживал, ожидающий ответа, племянник. Наконец, она решилась. С тяжёлым вздохом, она осела в кресло и глядя на танец огня в камине, тихо произнесла:
— Её там удерживает одно очень важное обстоятельство.
— Какое? — выпалил Жозэл без промедления.
— Её сын.
— Сын?
— Да, Жозэл, сын.
— Теперь мне понятно, почему ты не можешь впустить её в наш мир. Только теперь не понятно другое, как им удастся быть вместе?
— Жоз!
Но парень даже не отреагировал на укор тётушки, продолжая рассуждать.
— Нонэлу вот-вот исполнится двадцать пять и он не сможет даже увидеться с ней. Все пути и порталы станут для него незримыми. Отсюда нет другого выхода.
— Жоз, не дави на меня!
— Или под словом «вместе» ты подразумевала те жалкие несколько месяцев?
— Такая любовь как у них, встречается редко и она не может длиться несколько месяцев и потом испариться.
— Тётушка, ну не томи. Юстина ушла и ты можешь рассказать мне правду. Племянник я тебе любимый или нет?
— Ой хитрец, ну и хитрец! Нет, родной мой, тебе я ничего не скажу.
И не успел Жозэл протянуть жалостно «ну вот, так всегда», как тётя добавила:
— А вот с Нонэлом я хочу поговорить серьёзно.
— Мне позвать его? — воскликнул племянник с плохо скрываемой радостью.
— Можно подумать, это не он сейчас в нашей беседке пьёт чай с Юстиной, — парировала Жозефина с лукавой усмешкой на устах.
— Эх, тётушка, ничего от тебя не утаить.
— Что верно, то верно. Зови его.
В ожидании визитёра, женщина напряжённо теребила в руках забавную вещицу. Некое крылатое существо, умело воссозданное в золоте опытным ювелиром. Но главная ценность не в этом. Именно это существо является символом всего межмирья, и именно она — Жозефина, управляет всеми событиями происходящими здесь. Да-да, эта хрупкая элегантная женщина с ангельской внешностью и манерами, не уступающими ни одной светской львице, знает всё и обо всех. Но то, на сколько сильна её власть, не знают даже её самые близкие мужчины — любимый племянник Жозэл и давняя отрада Рудольф. Никто!
Как же это сложно решать нерешаемые задачи. Впрочем, для кого-то сложно, но только не для меня. Сейчас я с лёгкостью выясню у Нонэла, на сколько сильна его одержимость этой женщиной и готов ли он ради неё остаться в ТОМ мире навсегда. А моя миссия будет проста. Всего лишь переместить его туда и перекрыть все пути отступления назад. Он никогда не сможет вернуться сюда. Никогда! Не увидит родных и друзей. Он останется в том мире. Мире простых людей. Это непросто. Но ради женщины, с которой у него на столько мощная энергетическая связь, можно свернуть горы и бросить всё, ради счастливого будущего вместе. А оно непременно будет. Уж я то знаю. Невероятно яркая и насыщенная событиями семейная жизнь. Ещё и с очаровательной лапочкой-дочкой. Но только пока им это знать не обязательно.
«Так, надо же распорядиться об ужине. Ко мне Рудольф завтра приедет. Надо встретить его достойно. Ох, Рудольф… мой Рудольф, — Жозефина подошла к книжным стеллажам и потянулась за любимым томиком Аргуса с его, немеркнущим многие десятки лет, творением „На краю Вселенной“, среди страниц которого, потёртое фото родного человека. — Да, Рудди, я знаю всё и про всех, вот только наше с тобой будущее мне знать не дано. Только нам самим решать, будем ли мы вместе».
В дверь постучали и за коротко брошенным «войдите» на пороге, переминаясь с ноги на ногу, появился измождённый, но такой влюблённый, Нонэл.
— Можно? — спросил он нерешительно.
Скользнув надменным взглядом по внешнему виду страдальца, махнула небрежно рукой в сторону второго кресла. Ну а как? Образ-то выдержать надо. Хотя с пацаном, которого знает со времён его голоштанного детства, это очень уж сложно.
— Присаживайся. Разговор предстоит долгий.
Город N. Страсэл.
Пересекая ту самую границу межмирья, Страсэл не знал, чем закончится встреча с самой желанной для него женщиной.
Пробираясь замшелыми тропами, отпихивая в сторону назойливые ветви деревьев, нещадно саднящих по измученному лицу он думал лишь о ней… девушке, что так нежданно ворвалась в его судьбу, а затем и в сердце. Мысли о ней не давали покоя ни днём, ни ночью. Все эти пестрокрылые красавицы, что так назойливо лезли со своими наигранными чувствами, обрыгли, осточертели, достали жалкой навязчивостью.