«Почему именно Домиана? Да кто же знает почему. Пока она была рядом, дарила своё тепло и нежность, я как последний эгоист ублажал себя любой подвернувшейся под руку флэйм. Развлекался, не считаясь с её чувствами. Думал только о себе. А сейчас, когда потерял, понял, что жизнь без неё просто невыносима. Осталось лишь пресное существование. Как глупец, надеюсь на что-то, хватаясь за хрупкую и сомнительную надежду. Понимаю лишь одно, мне просто необходимо её увидеть».
Лесные тропы сменились шумными улицами с переплетением голосов, транспортной какофонией да и всей инфраструктуры мегаполиса в целом.
Не любил Срасэл бывать здесь. Он предпочитал тишину и спокойствие Сивэля, где родился и рос. Жил по общепринятым правилам, соблюдая местные законы. И отнюдь не его вина в том, что именно у него, уже с раннего детства, проявилась способность к абсорбции. Он впитывал в себя страх. Безграничный и всеобъемлющий, скрытый от глаз и затаившийся в самых глубинах души. Он рос и способность аккумулировать это чувство, только усиливалась. По достижении двадцати четырёх лет, его отправили в Вуудоуэль, где всем абсорбам даётся шанс, ни много ни мало… вечной жизни. Но есть одно маленькое «но», на этом этапе нужно выбрать себе пару. Причём, это должна быть только представительница рода флэйм. Именно они способны усиливать уже имеющийся эмоциональный фон абсорба. Более того, в Вуудоуэле, в течении года, идёт усиленное обучении аккумулирования одной определённой эмоции для столь необходимой в третьем стэпе энергии. Чудодейственный нектар предназначен как для флэйм, так и для абсорбов. Он позволяет преобразовывать обычный организм в весьма значимое существо — фейергон. Они готовят себя для великой миссии в третьем стэпе — Фейерэле.
Озираясь по сторонам, парень и не заметил, как шумные городские улицы сменились пустынным жилым микрорайоном. Засунув руку в карман штанов, выудил смятый лист бумаги на котором, красивым почерком Юстины, был выведен адрес Домианы. Осмотревшись по сторонам и пристально вглядываясь в какие-либо опознавательные знаки, каких, к слову сказать, у них в Сивэле не имеется. На углу одного из однотипных блочных домов прочёл: Речная, 8.
Нашёл.
Перейдя на другую сторону дороги, решительно направился к достаточно древней обшарпанной двери, ещё на один шаг приближающей его к любимой.
Медленно вдохнув, резко выдохнул, опустил ладонь на расшатанную ручку и рванул дверь на себя.
Первое, что его поразило — это резкий контраст того, что увидел снаружи и внутренняя ухоженность. Подъезд оказался очень чистым и светлым. Быстро сориентировавшись, вычислил этаж и возле квартиры с номером девяносто шесть, замер.
Замутнённым взглядом рассматривал выцветшую дерматиновую обшивку с выбитым гвоздиком узором. Круглые «шляпки» выводили, стыкующиеся по углам ромбы.
«Геометрия прямо какая-то, — подумал Страсэл. — На полу плитка ромбами. На окнах разноцветная мозаика в форме ромбиков… и вот дверь.
Попытавшись отбросить в сторону наплывшие в голову, не понятно откуда взявшиеся, навязчивые глупости, потянулся к кнопке звонка.
Всего на какую-то долю секунды засомневавшись, решительно надавил, довольно долго удерживая. А в ответ — тишина. Немного выждав, парень позвонил ещё раз.
Тихие шаркающие шаги, беспорядочная возня, звук проворачивающегося в замке ключа и…
— Ты?! Но… как ты сю… откуда? — бледное удивлённое лицо Домианы вспыхнуло алым румянцем.
— Ну привет, малышка.
— Привет, — пролепетала рассеянно.
— Прости, что вот так, без предупреждения, — сожалея развёл руки в стороны, демонстрируя себя во всей красе.
— Но… как ты здесь очутился? Откуда у тебя мой адрес, ведь я никому не говорила там… — лепетала себе под нос без остановки, судорожно пытаясь размышлять прямо на ходу, — только… только разве что Юстина.
Запнувшись на полуслове, она вскинула на Страсэла взгляд полный тоски и боли.
— Успокойся, малыш. С ней всё в порядке.
— Что значит «всё в порядке»? Она… она…
— Она жива, малыш. Они с Жозэлом поженились.
— Господи, — Домиана всплеснула руками и спешно прикрыла рот ладошками, заглушая всхлип.
Страсэл подошёл ближе и обнял девушку за плечи. Из красивых и таких любимых Страсэлом глаз, текли слёзы радости. Он заботливо вытирал их ладонью, умоляя успокоиться.
— С ней правда всё хорошо.
— Как же я рада… как рада. Моя Юстя. Мне так плохо без неё.
— Верю, малыш. Мне тоже без тебя плохо, родная, — подойдя вплотную и прижав обескураженную девушку к стене, он вынудил взглянуть на него. Не отводя взгляд, они долго смотрели в любимые глаза друг друга.