Этой девушкой была Домиана! Да! Моя Домиана!
Расставив ноги на ширину плеч и скрестив руки на груди, Юстина, не отводя взгляда, таращилась на парочку. Мужчина резко обернулся и повёл носом, словно принюхиваясь. Видимо, не получив желаемого, недовольно фыркнул и развернулся обратно к Домиане.
— Я, естественно, о-о-очень извиняюсь, что беспокою, но мне всё же хотелось бы узнать, из праздного любопытства, что здесь происходит?
Мужчина вновь обернулся и вместе с ошарашенной Домианой уставился на неё. Причём смотрел так, будто она денег у него в долг попросила. Ага.
— А в чём собственно проблема? Мы с милейшей представительницей рода флэйм заряжаем друг друга. Ты бесспорно тоже хороша, но, к сожалению, не в моём вкусе.
— Ч... че... чего?! — от возмущения глаза Юстины поползли на лоб, делая её красивые карие глаза еще более огромными, чем они есть на самом деле. — Я ему ещё и не подхожу! А ну-ка отвали от моей подруги! У неё, между прочим, парень есть. Рожу набьёт, мало не покажется. Домиана!
— Да я... просто вышла из своей комнаты и хотела идти к тебе, а тут он... и мы...
— Я вижу, что именно вы! — Юстина негодовала от возмущения. — Можешь не продолжать.
— Да чего ты оправдываешься перед ней, — проговорил мужчина изумлённо. — Мы отлично коннектимся. Лучшей флэйм мне не найти. Тебя как зовут?
— Домиа...
— Какая ещё флэйм? — почти взвизгнула Юстина, перебивая подругу на полуслове. — Что за бред ты несёшь?
— Да это не я а ты несёшь бред! Я нормальный абсорб и не собираюсь отпускать свою половинку.
Девушки, ошарашенные подобным заявлением, вопросительно переглянулись.
— Вот давай теперь ещё раз и нормальным языком, — скомандовала Юсина, подперев бока кулачками. — Ты кто?
— Я — избранный абсорб. Лучший из лучших. Абсорб страхов. И вот эта флэйм мне подходит идеально. В ней просто коктейль всех имеющихся страхов и я горю от предвкушения нашей с ней совместимости.
Девушки приоткрыли рты, и, зависнув, словно заворожённые, минуты две пялились на незнакомца, не в состоянии выдавить хоть слово.
— Мы сейчас на одном языке разговариваем? — зашевелила наконец губами Юстина.
— А что я сказал непонятного?
— Да всё! — взорвалась девушка окончательно теряя терпение. — Какой ещё аб... абсорб? Какие флэймы? Это что... игра какая-то компьютерная?
— Чего? Какая ещё игра? Ты вообще откуда взялась такая непонятливая? И где...
Он запнулся и принялся внимательно рассматривать Юстину, при этом весьма подозрительно заглядывая ей за спину. В какой-то момент, просто бесцеремонно, разворачивая её.
— А где... Где твои крылья?
Вот тут уже Юстина не сдержалась и залилась громким смехом.
— Че... Чего? Крылья? — хохотала она заливисто, прикладывая ладонь к животу и складываясь пополам. — Я что по-твоему на карнавал собралась в костюме феи? Лето на дворе. Шутник.
— Ты слышала, Домиана? — обратилась уже к подруге, не переставая громко смеяться. — Крылья ему понадобились.
В этот момент, мужчина схватил за руку окончательно сбитую с толку Домиану, потянул её на себя и, резко развернув, воскликнул:
— Я не понял! И ты такая же? Вы кто... кто такие. Вернее, кто именно, я уже понял. Как вы попали сюда?
От подобного рода вопросов, Юстина резко прекратила смеяться и, грозно насупившись, злобно прошипела:
— Ну и кто же мы... по-твоему?
— Обычные девушки. Из мира людей.
— Замечательно! А ты, значит, не из мира людей.
Она вновь хотела расхохотаться, но мужчина её перебил.
— Нет конечно. Мы — абсорбы, живём в своём мире.
Юстина, тяжело сглотнув, облизала пересохшие губы и уставилась на парня.
— Что? — надломив бровь он принялся загадочно таращиться на девушку, словно узнал сейчас о ней что-то сверхъестественное.
— То есть мы из обычного, а ты нет?
— Ну да, — плечи парня дрогнули. — Только не могу понять, как вы сюда попали. Обычно вы...
— Страсэл! — за спиной Юстины послышался громогласный голос Верховного. — Рот попридержи закрытым. Ты что здесь делаешь?
— Да вот, собственно, почуял нужную мне флэйм и хотел с ней пообщаться.
— Эти девушки не принадлежат к роду флэймов. Оставь их в покое и забудь сюда дорогу. Я понятно изъясняюсь?
— Вполне.
Нехотя освободив Домиану из своих горячих объятий, мужчина ретировался не оглядываясь, ведь слово самого Верховного здесь закон и оспаривать его Страсэл не собирался.