Что совершенно не вязалось со словами отца.
Нортон сделал шаг в одну сторону, затем в другую, а после снова вернулся на койку. Сел, скрестив ноги, и с закрытыми глазами прислушался к себе. К магии внутри.
Которая по ниточке тянула его к Кате.
Так вот почему его все время к ней тянуло? Помимо того, что она была самой светлой девушкой во всех мирах, их еще и магия связывала. И эта самая магия говорила, что эта нитка все еще не месте. Словно…
Катя жива.
Нортон подскочил с койки так резко, что чуть не врезался в стену, но ему было все равно: он уже колотил в дверь. Морда у тюремщика была недовольной, на что Нортону тоже было плевать.
— Передайте принцу, что я хочу его видеть, — попросил он.
7. Катя
— Невероятно.
Кажется, даже после случившегося в лаборатории, где меня должно было как следует помучить, а возможно, даже убить артефактом, если солгу, Северин не мог поверить в то, что я рассказала. Я читала это в его глазах, когда мы вместе сидели в спальне Авроры.
— Так ты поможешь мне попасть на Плион? — уточнила я. — Ты обещал.
— Как только его откроют.
— Как только его откроют, я сама могу туда вернуться, — язвительно сказала я, сложив руки на груди. — Я достаточно времени здесь провела, чтобы понять, что власть Эр-Асторов простирается по всему миру.
— По всему миру, — холодно ответил Северин. — Но не по всем мирам. Должна быть причина, по которой твой Плион закрыли.
Он не мой, хотела сказать я, но поняла, что… все-таки мой. Как я этому сопротивлялась в самом начале, как рычала на всех, кто считал, что я никуда оттуда не денусь, даже на моего Кириана… кстати, Кириан теперь тоже мой — и точка. Вот вернусь домой, скажу ему об этом. Раз сто. Пусть знает!
При мыслях о Кириане на глаза навернулись слезы.
— Только не вздумай мне тут сырость разводить, — прорычал Северин. — Ты заняла тело моей сестры…
— Я этого не хотела!
— Но благодаря тебе я понял, что Аврора тоже может быть жива. В любом из миров. Поэтому я займусь ее поисками, а ты будешь сидеть тихо, и…
— Секундочку! — взвилась я. — Мы с тобой договорились!
— О чем? — усмехнулся этот… ладно, пусть будет дракон.
— О том, что я пройду твой тест, а ты мне поможешь. Что-то сделаешь, чтобы я вернулась…
— Стой-стой-стой, — он приблизился ко мне, положил руки на подлокотники кресла, в котором я сидела. — Мы с тобой договорились так, Катя. Когда я узнаю правду, я тебя не убью. В ответ на твой вопрос про Плион, я сказал: «Посмотрим». Не уверен, что тебе вообще стоит туда возвращаться. К тому же, когда я найду Аврору, ей понадобится ее тело.
«А меня куда?!» — захотела спросить я, но передумала. С тех пор, как Северин убедился в том, что я — не она, и я не лгу, он потерял ко мне всякий интерес. Точнее, ему было любопытно, как такое получилось, но на этом все.
— У вас не существует технологий переноса сознания, — напомнила я. — Даже у вас такого нет. Это парадокс. Я — неправильная пчела.
И делаю неправильный мед. Земное выражение из старого мультика, уже ставшее крылатым, как нельзя лучше сюда подходило. Хотя мед я вообще никогда не делала. Только пирожные, печенье и тортики, и большинство плионцев не согласились бы, что они неправильные. Особенно Кириан. Который просто обожал пробовать мои новые десерты и так смешно делал вид, что ему вроде как понравилось, если было не очень сладко.
— Мне плевать, — Северин оттолкнулся ладонями от кресла. Выпрямился. Он был примерно одного роста с Кирианом, но то ли за счет раздутого самомнения и эго, которое могло посоперничать с высоткой Эр-Асторов, сейчас казался еще выше. — Если чего-то не существует… пока не существует, я смогу это создать. А тебе лучше сидеть здесь и не отсвечивать, потому что если о случившемся станет известно отцу, лучше никому не будет. При самом благоприятном раскладе тебя посадят под замок здесь и объявят, что ты пока не выходишь. При не очень приятном…
Он не договорил.
— То есть твоему слову доверять нельзя? — уточнила я.
— Я тебе ничего не обещал. Но со мной лучше сотрудничать, Катя. Поверь мне.
Северин вышел и закрыл за собой дверь. Мою комнату не запечатали магией, как на Плионе в первые дни. Меня не пытались заставить что-то делать против моей воли, но я по-прежнему была пленницей, правда, теперь уже другого мира.